Герб Оренбурга История Оренбуржья Герб Орска
Главная О проекте Форум Гостевая книга Обратная связь Поиск Ссылки
Разделы


Библиотека

Видео

Геральдика

Города и села

Живопись

Земляки

Картография

Краеведение

Личности

Музеи

Мультимедийные материалы

Памятники и мемориалы

Разное

Религия

Сигиллатия

Учебные заведения

Фотоальбом

Экспедиции




Революция и гражданская война в Оренбуржье

Февраль в Оренбуржье

28 февраля 1917 г. в Оренбург пришли телеграфные сообщения о победе вооруженного восстания в Петрограде. Местные власти попытались скрыть их от народа. Монархически настроенные начальник губернского жандармского управления полковник А. Г. Кашинцев, начальник гарнизона Оренбурга генерал Д. В. Погорецкий и начальник Оренбургско-Ташкентской железной дороги П. А. Мазуровский при содействии губернатора Т. В. Тюленева стали спешно готовить контрреволюционные силы. Они связались, с туркестанским генерал-губернатором А. Н. Куропаткиным и договорились с ним об отправке в губернию карательных отрядов из Актюбинска, Ташкента и Челкара. Генерал Погорецкий распорядился о приведении в боевую готовность частей оренбургского гарнизона. Однако попытка приверженцев старой власти осуществить в Оренбурге контрреволюционный переворот провалилась. Солдаты и казаки их не поддержали. Организаторы неудавшегося военного путча были арестованы.

Аналогичную попытку сохранить прежнюю власть предпринял в Челябинске начальник гарнизона генерал Кареев. Он вступил в сговор с местной администрацией и реакционно настроенной буржуазией. Надеясь на повиновение войск, Кареев рассчитывал подавить силами солдат выступление народных масс против монархии и сохранить в Челябинском уезде старые порядки. Однако вскоре генерал Кареев был арестован своими же солдатами и оказался в тюрьме.

1 марта 1917 г. в редакцию газеты «Оренбургское слово» пришла экстренная телеграмма из Москвы от П. А. Кобозева о победе революции в Петрограде. Местные социал-демократы, обсудив ее содержание, решили взять на себя инициативу создания в губернии новой власти. В тот же день вечером было проведено открытое собрание рабочих, солдат и демократической интеллигенции Оренбурга, на котором присутствовало более тысячи человек. Перед собравшимися выступили А. А. Коростелев, С. А. Кичигин, Д. П. Саликов и другие видные местные социал-демократы. Было решено создать реальную власть на местах в форме Советов рабочих и солдатских депутатов и приступить к подготовке выборов.

В Оренбург 3 марта поступило официальное сообщение об отречении Николая II от престола и об организации Временного комитета Государственной Думы. На предприятиях Оренбурга 3–4 марта прошли массовые собрания и митинги, посвященные выборам депутатов в городской Совет. Рабочие города избирали депутатами представителей партий социалистической ориентации (большевиков, меньшевиков, эсеров и т. д.), либо сочувствующих им. Так в Главных мастерских Ташкентской дороги из 30 депутатов 23 человека были социал-демоократами. Среди них — руководители большевистской группы А. А. Коростелев, Г. А. Коростелев, Д. П. Саликов и др. Рабочие завода Эверта выдвинули в Совет большевика И. Д. Мартынова, рабочие службы движения — В. И. Мискинова, рабочие-ремесленники 1-й Оренбургской трудовой артели единодушно избрали своим депутатом П. А. Кобозева. Всего в Совет было избрано 150 депутатов.

Первое заседание городского Совета рабочих депутатов состоялось 8 марта. Председателем его единогласно был избран А. А. Коростелев — токарь Главных мастерских, старейший деятель местной организации РСДРП. В президиум (исполнительный комитет) Совета, состоявший из 19 человек, были избраны 8 большевиков, 6 меньшевиков, 2 эсера и 3 беспартийных депутата.

Одновременно с организацией Совета рабочих депутатов проходили выборы и в городской Совет солдатских депутатов. Каждая рота, команда или небольшая по численности воинская часть оренбургского гарнизона избирали в Совет по 2 депутата. Большинство солдат были мобилизованными крестьянами. В их среде наибольшей популярностью пользовалась партия социалистов-революционеров. Всего в Совет солдатских депутатов было избрано 300 человек, среди которых преобладали эсеры. Председателем был избран эсер Чередниченко.

В середине марта 1917 г. оба Совета объединились и образовали Оренбургский Совет рабочих и солдатских депутатов. 25 марта он принял решение о введении в городе 8-часового рабочего дня и установлении равной оплаты труда мужчин и женщин. 27 марта впервые в истории рабочего движения в крае был подписан договор с владельцами промышленных, торговых и транспортных предприятий города о введении 8-часового рабочего дня. Под руководством левых партий к началу апреля 1917 г. органы Советской власти были созданы во всех уездных городах и рабочих поселках губернии. 5 марта начал работу Челябинский Совет рабочих депутатов, а через 2 дня — Совет солдатских депутатов. 14 марта они объединились в Челябинский Совет рабочих и солдатских депутатов. Заметную роль в объединенном Совете играли депутаты-большевики, возглавляемые С. М. Цвиллингом. Он и стал его председателем. В начале марта образовался Орский Совет рабочих депутатов, который попал под контроль эсеров и меньшевиков. Председателем его был избран эсер Глазатов. Меньшевикам и эсерам принадлежало также большинство мест в Акбулакском, Соль-Илецком, Троицком и многих других местных Советах.

Активно прошло формирование органов новой власти в поселках Верхнеуральского и Орского уездов, где жили рабочие горнодобывающих и металлургических предприятий. В некоторых из них имелись большевистские организации. Поэтому Советы, избранные рабочими Белорецкого и Тирлянского заводов Верхнеуральского уезда, а также Кананикольского, Преображенского и Баймакского заводов Орского уезда, оказались под влиянием большевиков. Они установили 8-часовой рабочий день, ввели контроль над производством и потребовали перехода всей полноты власти в стране в руки Советов рабочих и солдатских депутатов.

Однако в момент свержения царской власти Советы в Оренбуржье, как и по всей стране, не сумели стать единственным органом власти. С первых же дней революции рядом с Советами появились и другие — Комитеты общественной безопасности, именовавшиеся в ряде мест еще и как Гражданские комитеты. В них объединились земские и думские деятели, бывшие царские чиновники, промышленники-капиталисты, землевладельцы-дворяне, купцы, офицеры, крупные домовладельцы, банковские служащие, священнослужители. Инициаторами создания этих комитетов в большинстве случаев были городские думы, земские исполнительные органы, военно-промышленные комитеты, которые стали первыми опорными пунктами влияния буржуазного Временного правительства на местах. Главенствующую роль в Комитетах общественной безопасности захватили представители буржуазных партий кадетов и октябристов, действовавшие в годы войны легально. Местные организации этих партий были довольно многочисленными в губернии. Только в одном Оренбурге в начале 1917 г. было 350 активных членов партии кадетов, в то время, как местная группа большевиков, находившаяся до Февральской революции в подполье, насчитывала в своих рядах 52 человека.

Деятельность Оренбургского городского комитета общественной безопасности возглавил вначале сочувствующий кадетам земский деятель Макеев, а затем — кадет Клиентов; Орским комитетом стал руководить кадет Анциферов; Челябинским — октябрист Снежков. В таком же положении оказались и сельские комитеты, попавшие под контроль кулаков и священников. Так председателем Саринского комитета в Орском уезде был избран сочувствующий кадетам священник Самохин.

Комитеты общественной безопасности начали спешно обзаводиться вооруженной силой, формировать за свой счет отряды милиции. Только в одном Оренбурге местные купцы и фабриканты пожертвовали на это 500 тыс. руб.

Во многих местах губернии органы буржуазной власти создавались при активном участии эсеров и меньшевиков. Войдя в блок с буржуазией, представители этих партий потребовали от руководителей Комитетов общественной безопасности, чтобы представителям Советов было предоставлено не менее трети мест в этих органах власти.

Руководители буржуазных комитетов охотно пошли на это, надеясь подчинить Советы своему влиянию и через них удержать рабочих, солдат от открытых выступлений. В результате реализации этой договоренности в буржуазных органах власти оказались даже большевики — последовательные и непримиримые противники капиталистических порядков: С. Чуцкаев был избран заместителем председателя Оренбургского губернского комитета общественной безопасности, председатель Совета рабочих депутатов большевик А. Коростелев — заместителем председателя городского Комитета общественной безопасности; в Орский комитет вошел руководитель местных большевиков А. Н. Малишевский; в Челябинский — А. Васенко и Д. Колющенко. В силу своей малочисленности представители Советов не оказали заметного влияния на деятельность Комитетов общественной безопасности.

В то время, как местная буржуазия, помещики, чиновники, офицеры и священнослужители создавали на местах свои комитеты, Временное правительство назначило в Оренбуржье губернского и уездных комиссаров. Первым комиссаром Временного правительства в крае стал председатель губернской земской управы Н. А. Холодовский. Этим актом Временного правительства было завершено формирование органов буржуазной власти по вертикали и определилась достаточно отчетливо их структура.

В итоге после Февральской революции в нашем крае, как и в других районах России, установилось двоевластие, основанное на своеобразном переплетении Советов рабочих и солдатских депутатов с одной стороны, и комиссаров Временного правительства с Комитетами общественной безопасности с другой. Каждая из них выражала интересы противоборствующих друг с другом классов. Из сложившейся ситуации могло быть два выхода: либо полная власть буржуазии и разгон Советов, либо единовластие Советов и ликвидация буржуазных органов власти.

Накануне октябрьских событий

4 июля 1917 г. в Петрограде войсками Временного правительства была расстреляна мирная демонстрация рабочих и солдат. Двоевластие кончилось. Реальная власть в стране перешла в руки буржуазного Временного правительства, которое, с согласия эсеро-меньшевистского большинства Советов, развернуло репрессии против большевиков, революционных рабочих и солдат, стремясь остановить революцию.

Партия большевиков укрыла своего вождя В. И. Ленина в подполье и изменила тактику борьбы: теперь политическую власть в свои руки трудящиеся могли взять только вооруженным путем. Состоявшийся в конце июля — начале августа VI съезд РСДРП(б) провозгласил курс на подготовку вооруженного восстания для осуществления пролетарской революции.

Оживилась контрреволюция и в Оренбургской губернии. Местная буржуазия, помещики, зажиточные верхи казачества, духовенство, меньшевики и эсеры развернули клеветническую кампанию против большевиков, утверждая, в частности, что они являются немецкими агентами. Создаются контрреволюционные буржуазные организации: союз предпринимателей, союз помещиков и другие, а также «казачья демократическая партия», защищавшая интересы казачьей верхушки. На заседании Совета казачьих депутатов монархист Дутов призвал казаков к беспощадной борьбе с большевиками. Оформляется казахская буржуазно-националистическая партия «Алаш», активизируются башкирские и татарские националисты.

В этих тяжелых условиях большевики пресекали попытки контрреволюционных сил остановить революционные события, еще шире развернули политическую работу среди трудящихся. На заседаниях Совета, в партийном клубе, на митингах по предприятиям большевики во главе с А. А. Коростелевым разоблачали Временное правительство, а также соглашательство меньшевиков и эсеров. Рабочие все больше убеждались в правильности тактики большевиков.

27 августа оренбургские большевики получили от ЦК РСДРП(б) сообщение о контрреволюционном мятеже генерала Корнилова. Созванный ими общегородской митинг рабочих и солдат прошел под лозунгом «Долой контрреволюционеров!». Совет послал своих представителей на телеграф и телефонную станцию, была организована охрана железной дороги. После разгрома корниловского мятежа влияние большевиков в стране и губернии резко возросло. Началась полоса большевизации Советов.

8 сентября Оренбургский рабочий Совет принял большевистскую резолюцию, в которой выдвигалось требование перехода власти в стране в руки пролетариата и беднейшего крестьянства. Такие же резолюции принимают Советы Челябинска, Троицка и других городов губернии.

После VI съезда партии борьба большевиков с меньшевиками резко обострилась. Большевики губернии на собственном опыте все больше убеждались в необходимости и организационного разрыва с меньшевиками.

10 сентября в Оренбурге была оформлена самостоятельная большевистская организация. Председателем вновь избранного комитета РСДРП(б) стал А. А. Коростелев. Собрание поставило задачу усилить политическую работу среди трудящихся губернии. Сформировались самостоятельные большевистские организации в Троицке, Бугуруслане, Белорецке, Миассе и Таналыке.

ЦК партии поддерживал связь с Оренбургским, Бугурусланским, Челябинским и другими комитетами РСДРП(б), снабжал их политической литературой и инструкциями. В сентябре в ЦК РСДРП(б) побывал А. А. Коростелев.

В партийном клубе работали курсы агитаторов, продавались большевистские газеты «Рабочий путь» и «Поволжская правда», проводились лекции и беседы. На промышленных предприятиях организовывались митинги. В солдатские казармы проникали большевистские агитаторы. Большевики вели разъяснительную работу среди крестьян и казаков, приезжавших в город на базары.

Авторитет большевистской партии среди рабочих, солдат и трудящихся крестьян заметно возрастал. К 26 сентября в городе было 260 членов большевистской организации, а в октябре уже 500. Росли ряды большевиков и в других городах губернии.

Важное значение в объединении и укреплении большевистских организаций Оренбуржья имела 1-я губернская конференция РСДРП(б), состоявшаяся 26–27 сентября. На ней были представители партийных организаций Оренбурга, Челябинска, Троицка, Белорецка и Таналыково-Баймака, в которых к этому времени насчитывалось 2833 члена партии. Руководил работой конференции делегат VI съезда РСДРП(б) С. М. Цвиллинг. Конференция по его докладу одобрила курс партии на подготовку вооруженного восстания, решила выступить на выборах в Учредительное собрание с самостоятельным большевистским списком. Избранному бюро было поручено усилить печатную и устную агитацию среди трудящихся как в городах, так и в сельской местности. С 3 октября стала выходить большевистская газета «Пролетарий». Таким образом, большевикам удалось завоевать доверие большинства рабочих, а также передовых представителей крестьянской и казачьей бедноты. Идеи большевиков проникали в самые отдаленные места губернии. Влияние меньшевиков и эсеров на трудящиеся массы губернии резко упало.

Обострение в губернии революционного кризиса. Осенью 1917 г. в стране, в том числе и в Оренбургской губернии, революционное движение трудящихся масс продолжало нарастать. Во главе этого движения шли большевики.

В сентябре вместе с железнодорожниками других городов бастовали железнодорожники и Оренбурга. Бастовали также рабочие кожевенных заводов, пекарен, типографий. В Бузулуке выступление рабочих переросло в восстание, к которому присоединились и солдаты местного гарнизона. Для усмирения восставших были вызваны войска из Самары и Оренбурга. В результате столкновений имелись убитые и раненые.

Вслед за рабочим классом поднималось на борьбу и крестьянство. Причем крестьянские волнения охватили уже целые волости и уезды. Крестьяне отказывались подчиняться представителям Временного правительства, самовольно захватывали земли и имущество помещиков и кулаков, рубили их леса. Эсеры, занимавшие руководящие посты в местных органах власти, посылали против крестьян вооруженные карательные отряды.

Вместе с рабочими и крестьянами в борьбу втягивались и широкие массы солдат. 17 октября собрание солдат гарнизона, заслушав доклад С. М. Цвиллинга о текущем моменте, приняло резолюцию, в которой требовало от Временного правительства немедленной передачи власти в руки Советов, заключения мира и конфискации помещичьих земель. Усилились колебания и среди казачества. Часть трудовых казаков отказывалась вести борьбу с Советами.

Таким образом, в губернии с каждым месяцем нарастал революционный кризис. Это вынуждены были признать и местные власти. Губернский комиссар 10 октября доносил Временному правительству: «Сейчас замечается определенный сдвиг настроений крестьянских, солдатских, рабочих масс, вновь нарастает затихшее было недовольство». Неделей позже он телеграфировал: «Повышенное настроение населения городов за истекшую неделю усиливается».

Временное правительство, напуганное ростом в стране революционного движения трудящихся масс, принимало меры к сплачиванию контрреволюционных сил. С этой целью в Оренбургскую губернию, где значительную часть населения составляло казачество, был направлен участник корниловского мятежа полковник Дутов. В сентябре 1917 г. на войсковом круге он был избран атаманом Оренбургского казачьего войска и приступил к собиранию контрреволюционных сил для борьбы с большевиками. Его поддержали местная буржуазия, меньшевики и эсеры. Дутов установил связь с татарскими, башкирскими и казахскими буржуазными националистами.

В середине октября Дутов был принят в столице военным министром Временного правительства. На этой встрече обсуждался вопрос об использовании казачьих частей для подавления революционного движения народных масс.

Октябрьские дни. Сосредоточение власти в руках А. И. Дутова. Начало белого террора

Весть о победе Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде и переходе власти в руки Советов была злобно встречена местной печатью, даже газета кредитных кооперативов «Народное дело» «Южный Урал» 26 октября 1917 г. в передовой статье «Ва-банк» призывала: «Надо надеть на большевиков железный намордник». В адрес большевиков со страниц газет Оренбурга сыпались выражения: «Звериная власть», «Кровавый хам» и т. п. О большевиках, только что пришедших к власти, писали как «о врагах России и друзьях Германии», провозглашая лозунг: «Довольно большевистского хамодержавия». Со страниц газет шли призывы: «Большевики должны быть раздавлены беспощадно навсегда».

Наказной атаман Оренбургского казачьего войска А. И. Дутов в приказе № 816 объявил, что принимает на себя всю полноту власти «в силу совершенной недопустимости власти большевиков». В тот же день губернский комиссар Временного правительства Н. В. Архангельский по договоренности с Дутовым, городским головой правым эсером Барановским, начальником гарнизона и земством решили объявить Оренбург с 27 октября на военном положении с передачей всей военной власти в городе атаману. Архангельский разослал телеграммы по уездам губернии, в которых призывал не останавливаться ни перед какими мерами в пресечении попыток захвата власти.

Во все учреждения Оренбурга были направлены воинские караулы. По улицам разъезжали казачьи патрули. Была разгромлена большевистская газета «Пролетарий», арестован ее редактор А. А. Коростелев, но вскоре выпущен под давлением рабочих. Обращение к населению о переходе Оренбурга на военное положение было опубликовано в местных газетах 28 октября. При этом заявлялось о поддержке Временного правительства, сообщалось, что против данного решения только «большевики, социал-демократы и идущие за ними силы».

4 ноября 1917 г. в Оренбург прибыл С. М. Цвиллинг — видный деятель большевистской партии, делегат II Всероссийского съезда Советов, назначенный СНК чрезвычайным комиссаром Оренбургской губернии. Он тут же заявил губернскому комиссару Временного правительства Архангельскому, что полномочия прежней власти окончены, а в случае сопротивления развернется борьба за власть Советов в городе и губернии.

Пламенный оратор и умелый организатор масс 26-летний Самуил Цвиллинг и его соратники выступали на многочисленных митингах, прежде всего среди солдат. Оценивая результаты этой работы, С. М. Цвиллинг писал: «Успех очень большой, солдаты требуют перевыборов Совета солдатских депутатов, говорят, что они не знали, кто такие большевики, что их все время обманывали».

Возросшее влияние большевиков вызвало тревогу среди дутовцев. В ночь на 7 ноября в Оренбурге ими были арестованы депутаты Совета — большевики А. А. Коростелев, В. И. Мискинов, М. М. Макарова, С. А. Кичигин, И. Г. Лобов и др.

Тогда же захватившие власть в городе объявили, что они действуют по поручению «революционного комитета». Так теперь назывался «объединенный» орган власти губернского комиссара Временного правительства Архангельского, Дутова, комитета общественной безопасности и земства.

7 ноября в «революционный комитет» явилась делегация от Совета рабочих и солдатских депутатов и от профсоюзов с требованием освободить арестованных большевиков, но «революционный комитет» им в этом отказал.

Введение военного положения в Оренбурге, начавшиеся аресты, применение вооруженных сил для изъятия «излишков» хлеба в селах и станицах — все это свидетельствует, что дутовская власть была диктатурой, носила террористический характер. В чем же причины, почему дутовцам удалось сосредоточить власть в городе в своих руках, почему задержалось здесь установление Советской власти?

Основная причина заключалась в тактических просчетах местных большевиков. Долгое время находясь в единой социал-демократической организации, они после размежевания с меньшевиками не сумели создать блок левых сил для борьбы против дутовцев. В городе отсутствовали вооруженные организации рабочих, способные взять власть в случае сопротивления буржуазии.

Дутовцы же, опираясь на казачьи и юнкерские училища, находящиеся в Оренбурге, верхушку казачества, зажиточное крестьянство, имевших относительно большой удельный вес в губернии, местную буржуазию и мусульманских националистов, сумели взять власть.

7–8 ноября 1917 г. в Оренбурге на Ташкентской и Орской железных дорогах на основе постановления общего собрания Совета солдатских и рабочих депутатов и Оренбургского комитета РСДРП(б) в знак протеста против ареста депутатов от рабочих, а также с целью мобилизации сил для свержения дутовцев, началась забастовка рабочих города, вскоре ставшая всеобщей и охватившая более 7000 рабочих.

Тогда же состоялись перевыборы Оренбургского Совета солдатских депутатов. Председателем был избран прапорщик-большевик Мухритский. В члены президиума также вошли большевики.

Потерпевшие провал на этих выборах другие политические партии, как и «революционный комитет», были потрясены этим событием. Дутовцы почувствовали, что почва уходит из-под их ног, и решили срочно, насколько это возможно, расширить «представительство» своей власти. С сообщением о том, что солдатский Совет стал большевистским, два прежних его члена Глухов и Лисун явились в думу. В связи с этим на экстренном заседании Оренбургской городской думы 8 ноября был создан «Комитет спасения Родины и революции». Состав его мало отличался от «революционного комитета». В него вошли губкомиссар Временного правительства, городской голова, председатель земской управы, председатель губкомитета общественной безопасности, войсковой атаман, начальник гарнизона и несколько человек от городской думы, губернского земства, военных и политических организаций губернии. Состав этого комитета обеспечивал господство в нем военных и сторонников свергнутого Временного правительства. Представительство партий и Советов было настолько мало, что их голоса должны были тонуть в хоре перечисленного большинства.

Тогда же на заседании думы было предложено обсудить проблему начавшейся в Оренбурге стачки-протеста. Забастовка оценивалась на заседании как «большевистское движение». Гласный думы Бырдин поставил вопрос об аресте лидеров большевиков, говоря, что они вели себя мирно, не прибегали к оружию. Был дан ответ, что «большевики как все люди партийные должны были бы выполнить приказ о переходе власти к Советам, что с целью предупреждения этого они были арестованы». На заседании думы слышались голоса о том, чтобы не давать хлеб забастовщикам. Тогда от рабочего поступила записка, что пекари с 10 ноября присоединяются к забастовке железнодорожников. Представители последних выразили протест против ареста членов Совета и большевиков.

Забастовка железнодорожников привела к прекращению движения товарных поездов. Стачечное движение в Оренбурге ширилось.

Обеспокоенные активизацией солдатского Совета атаман и его окружение вынашивали идею роспуска запасных полков, включая призывников 1905 г. Такое предложение, якобы в связи с продовольственными трудностями, сделал начальник 18-й запасной бригады, однако тогда из-за протеста Совета солдатских депутатов осуществить это не удалось.

В это же время «Комитет спасения Родины и революции» приступил к созданию так называемой «Добровольческой революционной армии», а формирование ее первого батальона было доверено поручику Студенчанину. При этом заявлялось, что на эту войсковую часть будет возложена «охрана города и его окрестностей».

Важнейшим шагом в борьбе за установление власти Советов было заседание Оренбургского

Совета рабочих и солдатских депутатов, состоявшееся в ночь с 14 на 15 ноября 1917 г. в Караван-Сарае во главе с С. М. Цвиллингом. В центре внимания была телеграмма В. И. Ленина, призывающая к установлению Советской власти в Оренбургской губернии. На заседании присутствовали полковые, ротные и командные комитеты, всего 125 человек. Собрание было созвано прежде всего для создания Военно-революционного комитета. Соответствующий орган и был учрежден. Тут же им был издан приказ № 1 о переходе всей полноты власти в городе и гарнизоне в его руки. Документ подчеркивал, что подлежат исполнению только те приказы военачальников, которые будут утверждены Военно-революционным комитетом. Для связи с ВРК во всех ротах и командах должны были быть выбраны представители.

По распоряжению «Комитета спасения Родины и революции», Дутов оцепил Караван-Сарай милицией, казаками, но ввиду отказа последних в само помещение ввел юнкеров школы прапорщиков. Дутов объявил, что все присутствующие считаются арестованными по приказу войскового правительства. Председательствовавший на собрании С. М. Цвиллинг заявил, что считает арест незаконным, нарушающим свободу собраний. Избитых 86 арестованных доставили в войсковое правление, где подвергли допросу и обыску, после чего, отпустив меньшевиков и эсеров, 25 наиболее видных большевиков направили в станицы с целью спровоцировать казаков на самосуд для физического уничтожения арестованных. Избитого до полусмерти Цвиллинга отправили на автомобиле в станицу Павловскую, где заперли в «надежное» помещение. Первые два дня после ареста угроза расправы была реальной, однако вскоре в результате бесед казаков с Цвиллингом станица Павловская оказалась распропагандированной. Боясь, что Цвиллинг будет отпущен казаками на свободу, Дутов на двенадцатый день ареста отдал приказ перевести Самуила Моисеевича в губернскую тюрьму, где уже было 32 человека.

Второй арест теперь уже всех известных большевиков во главе с С. М. Цвиллингом показал их недостаточную бдительность. Заседание Совета проходило без выставления караула, который мог бы известить об окружении Караван-Сарая. Совет и большевики теперь уже не могли не сделать выводы о необходимости иметь надежные вооруженные силы, на которые могли бы опереться в борьбе с дутовщиной.

И 23 ноября рабочие-железнодорожники Главных мастерских единодушно поддержали предложение большевистского партийного комитета о создании подпольного отряда Красной гвардии, создали для его руководства штаб, начальником которого был избран А. Е. Левашев.

В отряд Красной гвардии желала вступить половина рабочих Главных железнодорожных мастерских, но не было оружия. Положение несколько выправилось, когда из Бузулука в воде тендера паровоза машинист Ф. Г. Кравченко привез три пулемета, 86 винтовок и несколько ящиков с патронами. Развернулось обучение тактике уличных боев, владению оружием. При Красной гвардии был создан санитарный отряд, для которого в аптеках запасали бинты, медикаменты. Подготовкой санитаров занимался фельдшер-большевик Н. Е. Мутнов, в организации отряда ему помогала М. Е. Постникова.

После ареста большевиков «Оренбургский комитет спасения Родины и революции» вновь заявил, что считает забастовку, «продолжавшуюся в городе, преступной и недопустимой». В ответ на репрессии забастовка ширится, недовольство рабочих растет. Об этом свидетельствовало и сложение полномочий гласными от эсеров в Оренбургской городской думе Ильиным и Фонариным. Приказы не выдавать бастующим хлеб, заявления о том, что зарплата за период забастовки им не будет выплачена, не подействовали.

Энергично и твердо добивались своего избранники рабочих города — Центральный стачечный комитет во главе с Иваном Ильичем Андреевым. Стачка играла большую роль в ослаблении дутовцев, утрате ими доверия со стороны граждан, поставила их перед лицом продовольственно-финансового кризиса. С известием о наступлении красногвардейских отрядов со стороны Бузулука на Оренбург, значение забастовки возрастало. Рабочие были истощены от голода, но продолжали борьбу. Дутовцы, «Комитет спасения Родины и революции» заявляли о готовности выпустить из тюрьмы большую часть большевиков, оставив наиболее известных, однако бастующие на это не пошли и продолжали решительно требовать освобождения всех членов Совета и большевиков из тюрьмы. К этим требованиям присоединился и краевой съезд Советов Екатеринбурга.

Всеобщая стачка рабочих вызывала сочувствие даже в среде рядового казачества;, налицо были казачьи части, готовые поддержать войска гарнизона.

Массовым показателем настроений народа, его отношения к процессам, начатым Октябрем и его противниками, были итоги выборов в Учредительное собрание. Выборы проходили в стране в конце ноября 1917г., когда во многих регионах еще не установилась Советская власть. Так было и у нас в Оренбургском крае. Печать большевиков и левых эсеров была либо разгромлена, либо запрещена. Созданные в такой обстановке избирательные комиссии, публикация итогов выборов не могли быть абсолютно объективными, во всяком случае не способствовали поправкам в пользу большевиков.

Выборы в Учредительное собрание в Оренбургской губернии проходили с 26 по 28 ноября 1917 г. в основном по партийным спискам. В зависимости от количества поданных голосов проходили представители той или иной партии. Попадал в Учредительное собрание тот депутат, который в списке какой-либо партии значился первым, вторым, третьим, четвертым. Всего по Оренбургской губернии должны были попасть в Учредительное собрание 12 человек. Для прохождения хотя бы одного депутата партии надо было набрать не менее 8% голосов. Голосование проходило по 9 избирательным спискам: кадетскому № 1, казачьему № 2, социалистов-революционеров (эсеров) № 3, меньшевистскому № 4, мусульманскому № 5, кооперативному № 6, народных социалистов (энесов) № 7, большевистскому № 8, башкир-федералистов № 9. Следует подчеркнуть, что из 9 списков 4 были партиями, которые свои цели так или иначе связывали с социализмом. К партии народных социалистов были близки кооператоры.

Поскольку в Оренбуржье был значительный удельный вес казачьего населения, следует сказать, что скрывалось под списком № 2, выставленным так называемой «казачьей» партией. Текст ее избирательной программы был опубликован впервые 23 ноября 1917 г. и ежедневно повторялся до 28 ноября на страницах газеты «Оренбургский казачий вестник»: «Казаки за спасение Родины. Казаки за закон и порядок. Казаки за демократическую федеративную республику. Казаки люди труда и братья трудящихся. Казаки за мир, достойный великой Родины. Казаки против захвата власти и насилия народной воли». Программа, как видно, носит вполне демократический характер, но четко не определяет своих симпатий или антипатий по отношению к тому строю или власти, которые существовали в Оренбургском крае или в центре страны. Больше, чем эта программа, говорит список № 2, в котором на первом месте шел атаман Оренбургского казачьего войска А. И. Дутов, близкий по своим взглядам к кадетам.

Каковы же итоги выборов в Учредительное собрание по Оренбургской губернии? Нами проведена тщательная работа по анализу документов центральных и местных архивов, периодической печати различных политических направлений, в результате чего удалось воссоздать картину итогов голосования прежде всего по городам губернии: Оренбургу, Челябинску, Илецкой Защите, Орску, Троицку, Белорецку и Верхнеуральску.

В указанных городах проголосовало 101033 человека. Самой влиятельной и авторитетной была РСДРП(б). За большевиков проголосовало 41437 городских избирателей, или 40,8%; за эсеров — 11573, т. е. 11,5%; за меньшевиков — 4,7%, за народных социалистов — 2,8%, за кооператоров — 0,8%. Всего за социалистические партии по городам губернии проголосовало 62,6% избирателей. Кадеты получили 14,8% голосов, казаки — 10,5%, мусульмане — 10,5%, башкиры — 3,3%. Таким образом, в городах губернии получили преобладание партии, связывающие будущее России с социализмом.

Несколько иным было голосование по уездам, селам и станицам Оренбуржья. За кадетов проголосовало 3,5% избирателей, за казаков — 31%, за эсеров — 15,9%, за меньшевиков — 1,4%, за мусульман — 20,5%, за большевиков — 24,2%, за башкирских федералистов — 2,5%. Итак, за социалистические партии проголосовало 41,5%, т. е. на 10,5% больше, чем за казаков. Следует напомнить, что после отказа Учредительного собрания признать власть Советов его покинут не только большевики, левые эсеры, но и мусульманская секция. Очевидно, последние больше тяготели к большевикам и левым эсерам, чем к другим политическим партиям.

Подчеркивая, что большинство избирателей проголосовало за социалистические партии и по губернии в целом, надо сказать, что к концу ноября — началу декабря оформился блок большевиков и левых эсеров. Между левым социалистическим блоком и правыми социалистами не было единства. У них были разные подходы и неоднозначное понимание идей перехода к социализму, что весьма трагично скажется на последующем ходе событий, не даст возможности предотвратить гражданскую войну.

Итоги выборов в Учредительное собрание убедительно показали всю шаткость режима Дутова, особенно в городах. Рабочие Оренбурга, красногвардейцы теперь еще более уверенно продолжали борьбу.

Первым боевым крещением Красной гвардии стала организация побега из губернской тюрьмы 32 видных большевиков. Когда сюда доставили С. М. Цвиллинга, все заключенные депутаты Совета — большевики находились в общей камере. Поступило распоряжение держать Цвиллинга отдельно, но его товарищи по партийной организации устроили такую кутерьму, что тюремное начальство вынуждено было тут же перевести его к остальным. В начале декабря заключенные большевики объявили голодовку, которая была прекращена по просьбе бастующих рабочих. Голодовка помогла некоторому ослаблению тюремного режима. Дверь камеры теперь днем не закрывалась, и большевики имели право выйти в коридор; был смягчен и режим свиданий с заключенными, разрешено приносить передачи.

Этим и воспользовались заключенные. Через связную Соню Божанову договорились о том, что в ночь с 12 на 13 декабря 1917 г. отряд Красной гвардии окружит тюрьму, «займется» наружной охраной, а в это время заключенные большевики около 10 часов вечера нападут на внутреннюю охрану. В назначенное время С. М. Цвиллинг запел: «Отречемся от старого мира». Это был сигнал к началу операции. Натиск был стремительным, и скоро караул из 5 ударников, его начальник, а также 4 надзирателя были разоружены и посажены в камеру, дверь которой заперли, заявив, что если кто-либо попытается ее открыть, взорвется бомба. Как позднее выяснилось, под дверью лежала обыкновенная свекла. Перепуганные же до смерти караульные, надзиратели и их начальник так и не сделали попытки вырваться наружу, пока не пришла очередная смена. Отряд Красной гвардии сумел без шума обезвредить наружную охрану. Ждавшие у тюрьмы пролетки лихо унесли А. А. Коростелева, С. М. Цвиллинга и других большевиков.

Коростелев, Цвиллинг, Мартынов вскоре были переправлены в Бузулук для организации наступления формировавшихся там частей красногвардейцев. Основная же масса бежавших из тюрьмы большевиков возглавила борьбу за власть Советов в самом Оренбурге.

Записка В. И Ленина об оказании экстренной военной помощи рабочим Оренбурга.

Записка В. И Ленина об оказании экстренной военной помощи рабочим Оренбурга.

22 ноября 1917 г., учитывая усталость и истощение рабочих, но считая необходимым продолжать всеобщую стачку, Центральный стачечный комитет, Военно-революционный комитет при ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов по Оренбургской губернии, Оренбургский комитет РСДРП(б) обратились к Совету народных комиссаров с просьбой принять быстрые и решительные меры по ликвидации контрреволюционного мятежа в Оренбургской губернии, а также выдать в экстренном порядке заимообразно полмиллиона рублей для оказания помощи бастующим рабочим. Документ был передан в Бузулук, а оттуда на Всероссийский съезд железнодорожников в Петроград. Именно с этим наказом оренбургские железнодорожники Бебин и Герман побывали 26 ноября у В. И. Ленина и рассказали о положении дел в губернии. В. И. Ленин пишет записку в штаб Подвойскому или Антонову с требованием экстренной военной помощи против Дутова.

«В штаб
(Подвойскому или Антонову)

Податели — товарищи железнодорожники из Оренбурга. Требуется экстренная военная помощь против Дутова. Прошу обсудить и решить практически поскорее. А мне черкнуть, как решите.

Ленин».

На обороте записки Антонов-Овсеенко сообщает, какие военные части, матросы и красногвардейцы будут направлены на Урал.

Когда в Петрограде стало известно об аресте С. М. Цвиллинга, чрезвычайным комиссаром по борьбе с дутовщиной был назначен П. А. Кобозев. 30 ноября 1917 г. от него в Оренбург поступила телеграмма о прибытии его в Бузулук с вооруженными отрядами. Кобозев заявил, что в его распоряжение переходит участок железной дороги от Кинеля до Новосергиевки, и если арестованные большевики не будут освобождены, то движение поездов на Оренбург прекратится. Газета «Южный Урал» сообщала, что в распоряжении П. А. Кобозева находится 10 эшелонов.

В середине ноября 1917 г. из Самары в Оренбургскую губернию прибыл революционный отряд во главе с В. К. Блюхером. В день появления его в Челябинске местный Совет взял власть в свои руки. Вскоре сюда прибыл направленный по распоряжению Антонова-Овсеенко отряд моряков во главе с мичманом С. Д. Павловым.

Первое серьезное столкновение сформированного в Бузулуке красногвардейского отряда с дутовцами произошло 29–30 ноября, однако оно закончилось для большевиков неудачно. Подкреплений, обещанных для действий на Оренбургском направлении, не поступило. Об этом сообщал в разговоре по прямому проводу Совнаркому П. А. Кобозев. В разговоре были отмечены финансовые затруднения и недостаток вооруженных сил.

Весть о подготовке наступления красногвардейцев вызвала переполох в стане Дутова. Обнаружилось, что в городе нет сил, готовых бороться с наступающими. Спешно начали формирование добровольческой дружины. Первый эшелон из 500 человек отправили плохо экипированными, многие обмерзли. В последующем брали людей, имевших хоть какой-нибудь военный опыт, стали готовить и санитаров. В Оренбург на помощь Дутову прибывали добровольцы из Казани.

Среди наркомов советского правительства, занимавшихся проблемами борьбы с дутовщиной, были не только большевики Антонов-Овсеенко, Подвойский, Троцкий, Сталин, но и левые эсеры, например, А. Л. Колегаев, который стал членом Совнаркома 17 ноября 1917г. Теперь блок с левыми эсерами во ВЦИКе дополнялся правительственным. Оренбургский городской голова, эсер В. Ф. Барановский, 20 декабря вышел из совета «Комитета спасения Родины и революции», заявив о несогласии со многими его членами, а также с созданием диктаторской пятерки, которой комитет спасения без его ведома передал власть. Очевидно, на решение Барановского повлияла позиция левых эсеров, вошедших в блок с большевиками. Именно такой блок начинает складываться в это время и в губернии. Он сыграл определенную роль в ликвидации дутовского мятежа, установлении Советской власти.

Оппозиционные отношения к дутовцам нарастали даже в казачьей среде. Об этом свидетельствуют многочисленные документы. 20 декабря П. А. Кобозев вновь предъявил ультиматум Дутову.

Наступление на Оренбург было начато 22 декабря 1917 г. после того, как стал ясен отрицательный ответ Дутова на ультиматум о немедленной передаче власти в руки Советов. Красногвардейскими отрядами командовали комиссар капитан Массальский и прапорщик Тарасенко. Они тогда дошли до Каргалы, но 29 декабря вынуждены были отступить назад в Бузулук. Общее командование силами дутовцев осуществлял полковник Нейзель, в ходе развернувшихся боев со стороны дутовцев активно действовал есаул Федоров.

Численность красногвардейцев, наступавших тогда на Оренбург, была около 1300 бойцов. У них имелось несколько аэропланов, орудий и пулеметов. Что касается сил Дутова, то в них насчитывалось не более 2000 бойцов.

Каково же было положение дутовцев в январские дни в Оренбурге? К тому времени Советская власть уже установилась не только в Челябинске, Троицке, но и в Актюбинске, Акбулаке и других местах. Чувствуя, что положение ухудшилось, дутовцы лихорадочно пытаются спастись. Местные газеты публикуют приказы о мобилизации всех служащих с 18 до 55 лет «для несения караульной службы и работ по обороне города». Объявляется о продолжении записи в дружины уже не на добровольческой основе, а с угрозами привлечения к ответственности за отказ. Публикуется постановление схода Оренбургской станицы, который решил «признать немедленно все население от 20 до 55 лет мобилизованным, а уклоняющихся исключить из казачьего сословия». Что же касается неказачьего населения станицы Оренбургской (Форштадта), то объявлялся призыв мужчин с 20 до 35 лет включительно, а уклоняющихся было решено выселять из поселка. В последнем номере газеты «Южный Урал», выпущенном при Дутове, подчеркивалось: «Оренбург остался беззащитным. Сопротивление небольшой части оказалось напрасным. Оно не было поддержано населением. Вся наша военная организация была дутая и не стоила мыльного пузыря».

В завершающих боях у дутовцев в районе 16-го разъезда было всего 130 человек.

С прибытием 12 января из-под Челябинска отряда под командованием мичмана Павлова, в котором было около 400 матросов, начался новый этап наступления на Оренбург, приведший к активизации действий подпольной Красной гвардии в городе. Чтобы пополнить свой скудный арсенал красногвардейцы часто нападали на дутовские участки милиции. Они намечали захват вокзала, однако, когда летучий отряд мичмана Павлова, а вслед за ним и красногвардейцы приблизились к Оренбургу, посланный на вокзал от подпольщиков разведчик Федоров обнаружил убегающих дутовцев, а к моменту окружения его, противника там уже не было. Так, 18 января 1918г. красногвардейские войска вступили в Оренбург.

Бои за Оренбург в этот период носили в основном «эшелонный» характер, ограничивающийся линией железной дороги. В сражения были вовлечены с обеих сторон небольшие силы, а значит не было и значительных жертв. В телеграмме 17 января 1918 г. Самарского губернского комиссара по военным делам Герасимова было сказано: «Во всех боях и схватках у нас выбыло из строя убитыми и ранеными шестьдесят пять человек». Что касается жертв у противника, то приводимые данные о них в документах красных противоречивы: в одном случае — 50 убитых и 150 раненых, в другом — 600. На наш взгляд, жертв со стороны дутовцев было меньше, чем указано в этих документах. Данные газеты «Оренбургское земское дело» говорят, что в последние дни декабря дутовцы потеряли убитыми 13, ранеными — 21 человек. Малочисленность жертв в боях за Оренбург на этом этапе подтверждает, что борьба за город не носила ожесточенного характера. Судьбу Оренбурга решили, главным образом, всеобщая стачка и агитация большевиков и левых эсеров, т. е. мирные формы борьбы, которые сочетались с военными действиями.

Формирование красных и белых частей на Южном Урале (ноябрь 1917 — ноябрь 1918 гг.)

Вскоре после издания декрета о создании Красной Армии 9 (22) февраля 1918 г. на заседании Оренбургского военно-революционного комитета был заслушан вопрос об организации частей Красной Армии на Южном Урале и был создан штаб. Большую роль в этом деле сыграли агитаторы Всероссийской коллегии по организации и управлению рабоче-крестьянской Красной Армии. 14 февраля 1918 г. в Оренбург прибыли ее первые представители. В начале марта в составе группы коллегии работало пять человек во главе с комиссаром М. М. Кибрицким, участником революции 1905–1907 гг., который еще тогда активно действовал среди солдат и казаков Оренбургского гарнизона.

По свидетельству документов, в апреле 1918 г. формирование 28-го Уральского полка в Оренбурге проходило на основе добровольческого принципа. К середине апреля в него вступили 700 человек. Так создавались и другие части. В конце апреля по Оренбургской губернии в Красную Армию записались 6818 добровольцев, из них 3800 — из Оренбурга. Это были, в основном, местные рабочие, солдаты и крестьянская беднота.

Налет белоказаков на Оренбург, гибель под станицей Изобильной отряда С. М. Цвиллинга указали оренбургским рабочим на необходимость защиты революции. 10 апреля Оренбургский губернский комитет Центрального комитета фабзавкомов предложил всем рабочим от 18 до 45 лет вооружиться для отражения возможных новых набегов. 14 мая был опубликован приказ, в котором объявлялась мобилизация рабочих и служащих всех заводов, фабрик и железных дорог. Призывались все мужчины указанного возраста, а старше — могли вступать добровольно. Все мобилизованные по этому приказу равнялись в правах с красноармейцами. Вскоре мастеровые и рабочие заводов и фабрик Оренбурга составили 1-й Красногвардейский полк, а создававшиеся на базе фабрик и заводов части стали называться красногвардейскими. Такова была специфика организации здесь сил революции.

Важное значение имела и организация первых красноказачьих полков. Налет белоказаков на Оренбург вызвал ответный орудийный обстрел казачьих станиц. Эти события привели к возникновению как красных, так и белых казачьих формирований, 13 мая 1918 г. на заседании Оренбургского губисполкома выступил военный комиссар Оренбургского казачьего войска А. С. Шереметьев, который сообщил о желании трудовых казаков первого округа организовать свой отряд для борьбы с контрреволюцией. Губисполком поддержал инициативу, но оружие им пришлось добывать в бою. Вскоре на базе этого отряда началось формирование 1-го советского Оренбургского трудового казачьего полка.

Еще в мае в Оренбург и Орск стали прибывать отряды из других районов губернии. Из Верхнеуральска поступили 800 человек под командованием Н. Д. Каширина, затем отряды В. К. Блюхера, С. Я. Елькина, Г. В. Зиновьева. Наличие нескольких отрядов потребовало их объединения, и 27 мая 1918 г. был создан объединенный штаб, подчиненный местному губисполкому. Во главе частей стал Г. В. Зиновьев.

К лету 1918 г. на территории Оренбургской губернии из рабочих, крестьян, трудовых казаков было создано 16 полков. Из них 9 (3-й Советский Бузулукский, Илецкий, 28-й Уральский, 1-й Оренбургский Красногвардейский, Покровский, два Орских, 1-й Советский трудового казачества, 3-й Интернациональный) составили Туркестанскую армию, сформированную 10 июля 1918 г. во главе с Г. В. Зиновьевым в районе Актюбинска — Орска; 7 полков (Верхнеуральский, 1-й Уральский, Архангельский, Богоявленский, 17-й Уральский стрелковый пехотный, Оренбургский казачий им. Ст. Разина, Верхнеуральский казачий кавалерийский) составили отряд южноуральских партизан под командованием Н. Д. Каширина, а позднее В. К. Блюхера. Численность Туркестанской армии была 17 тыс., у партизан Каширина — 9–12 тыс. бойцов, т. е. всего на территории Южного Урала части Красной Армии и красногвардейцы составили летом 1918 г. 26–29 тыс. человек. У Дутова в октябре 1918 г. было несколько больше 20 тыс. человек (по данным М. Д. Машина — не более 14 тыс.)

Особую роль в организации белоказачьих частей сыграл «Съезд объединенных станиц Первого округа». Съезд открылся 26 апреля (9 мая) 1918 г. в станице Нижне-Озерной и объявил своей главной целью «борьбу с большевиками». Первоначально здесь было по одному казаку от станиц Кардаиловской, Краснохолмской, Городищенской, Мертвецовской, Ветлянской, Покровской, Татищевской, но позднее число казаков возросло. Работа съезда во многом сводилась к определению разнарядки на казаков, которые должны были быть выставлены той или другой станицей для борьбы с Советской властью. Съезд стремился расширить число станиц, участвующих в его работе и, опережая события, свое обращение к оренбургским казакам написал от 27 станиц. При этом руководителей съезда не смущало отсутствие такого представительства на нем. Из-за недовольства жителей съезду несколько раз пришлось менять свое местонахождение: из Нижне-Озерной он переехал в Кардаиловскую, затем — в Линевскую и т. д.

В воззвании от 28 апреля (11 мая) съезд призывал «уничтожать большевиков до единого». Протоколы пестрят проклятиями и руганью в адрес казаков, отказывающихся воевать против красных, содержат конкретный осуждающий материал и предлагают применять жестокие меры к тем, кто уклоняется от борьбы с Советской властью.

На съезде говорилось о нежелании краснохолмцев сражаться с большевиками, о том, что казаки станицы Рассыпной не стали выполнять требование начальства о разрушении железнодорожного полотна. Столкнувшись с подобными фактами, съезд решил возродить телесные наказания «в количестве 50 ударов розгами по мягким частям зада». 18 (31) мая съезд принял решение «немедленно разоружить станицу Верхнекраснохолмскую за сочувствие большевикам». В Верхнепавловской станице за отказ бороться с большевиками съезд решил арестовать зачинщика выступления. Был предан полевому суду казак Рычковской станицы Русимов, призывавший бросить борьбу с красными. Постановлением от 26 мая (9 июня) вынесли порицание Дедуровской сотне за отказ воевать с красными. 31 мая (12 июня) было решено создать отряд для окружения станицы Краснохолмской и ареста всех, призывающих идти за большевиками; 4 (17 июня) съезд принял решение о воспрещении общих собраний в сотнях и разгоне казачьих комитетов во всех частях; 19 июня (2 июля) он постановил конфисковать у жителей станиц Нежинской и Каменно-Озерной «20 жатвенных машин за агитацию в пользу большевиков». 21 июня (4 июля) решили исключить из казачьего сословия и лишить земельного пая тех казаков, которые не воевали против красных, а 23 июня съезд принял решение о применении карательных мер к казакам, возвращающимся из Красной Армии, с целью «очищения» станиц от большевиков.

Уже 8 (21) июня съезд объявил себя малым кругом Оренбургского войска, заявляя тем самым о своих претензиях на полную власть над казачеством. Съезд десятками и целыми станицами исключал из казачьего сословия тех, кто уклонялся от борьбы с большевиками.

В тылу белых действовало на Восточном фронте более 25 тыс. красных, что обусловило здесь одну из причин побед Красной Армии. В сентябре-октябре 1918 г. Южный Урал в целом не превратился в Вандею революции, стал лишь ареной ожесточенной борьбы.

Белый и красный террор

После установления Советской власти как в центре, так и на местах, приступили к мирному строительству. Однако на пути осуществления созидательных планов возникли громадные трудности — началась гражданская война и интервенция.

На новом этапе аграрной революции против власти Советов выступили не только помещики, крупная буржуазия, но и кулачество, зажиточное казачество, заколебались не только казаки-середняки, но и крестьяне. Так было и в Оренбургской губернии.

Особую роль в разрастании гражданской войны сыграл налет в ночь с 3 на 4 апреля белоказаков на спящий Оренбург. Ворвавшиеся в город учинили зверскую резню. Было жестоко зарублено 129 человек, в их числе старики, женщины и дети. Обстановка в Оренбурге накалилась до .предела, рабочих охватила ненависть к тем, кто совершил злодеяние. Было возможно, что она распространится на всех казаков, тем более, что в городе уже были случаи самосудов по отношению к ним.

Боясь новых набегов на Оренбург, военное командование красных предприняло карательные экспедиции в те станицы, из которых было наибольшее число участников этого кровавого налета. В апреле-мае в результате артиллерийского обстрела 11 казачьих станиц, там вспыхнули пожары, от которых пострадало 2115 дворов. Позднее в одном из документов речь шла даже о 14 сожженных станицах и 4110 домах. Эти действия были неоправданной и даже преступной ошибкой, толкнувшей широкие слои казачества на борьбу с Советской властью.

Некоторые просчеты в решении казачьей проблемы допустил и первый Оренбургский губернский съезд Советов, отрицательно отнесшийся к казачьей автономии и нейтралитету, недооценивший прогрессивные, хотя и не большевистские элементы в его среде.

Чехословацкий мятеж, спровоцированный англофранцузским капиталом, привел в конце мая 1918 г. к тому, что один из важных уездных городов Оренбургской губернии — Челябинск оказался в руках 9-тысячного отряда мятежников. В результате изменилось соотношение сил в губернии. Разбитая, но не побежденная дутовщина поднималась на ноги. От белочехов к белоказакам хлынул поток вооружения. Летом 1918 г. английское командование направило Дутову значительную военную и денежную помощь, а также единый план борьбы против Советов. Дутов тогда писал: «Французы, англичане и американцы со мной имеют непосредственные отношения и оказывают нам помощь». 19 июля войсковое правительство заявило о согласии на назначение полковника чехословацких войск Чепека начальником Поволжского фронта белых, в состав которого вошли Оренбургское и Уральское казачьи войска.

Непосредственные связи с чехословацким корпусом осуществлялись Дутовым через члена агентурно-политического отдела корпуса Ронь. Ему было дано право присутствовать на заседаниях Оренбургского войскового круга. Иногда на них присутствовали командир первой чешской артиллерийской бригады Мацкевич, представитель японской военной миссии, капитан генерального штаба Анто, от французской военной миссии — полковник Пишон, подполковник Гильоми, капитан Парис.

Основную надежду на улучшение положения на фронте дутовцы связывали с иностранной помощью. Когда под ударами Красной Армии затрещал Восточный фронт белых, войсковой атаман доложил третьему войсковому округу содержание телеграммы Верховного главнокомандующего генерал-лейтенанта Болдырева, в которой говорилось, что им получены сведения о движении по Сибирской ж/д для участия в общей борьбе против Германии и союзных с ней советских войск эшелонов с французскими, английскими, итальянскими, американскими и японскими войсками. Он выразил уверенность, что храбрые сыны Чехословакии и молодой русской армии напрягут силы, чтобы сохранить свои позиции и оплот Поволжья — Самару до прибытия наших доблестных союзников. Однако ни утверждение о союзе Советов с Германией, ни весть о подходе союзников не спасли белых от разгрома, и 1 октября 1918г. части Красной Армии освободили Самару.

Чтобы не было никаких сомнений в дальнейшем развертывании помощи Антанты после капитуляции Германии 10 ноября 1918 г., атаман Дутов рассылает на места телеграммы, в которых заверяет, что им «от представителя нашего войска от Временного Всероссийского правительства из Омска получена телеграмма № 153 следующего содержания: «Борьба с большевиками принимает для нас благоприятный характер. Разгром Германии и принятие ею союзных условий... не исключает широкой активной помощи нам со стороны союзников до окончательного уничтожения большевизма. Часть союзных войск будет послана в Оренбург. Победители-союзники ценят наши заслуги, они нам помогут подавить... большевизм. Атаман Дутов».

С декабря 1918 г. в Челябинске находился батальон французской армии. Устанавливаются тесные связи Дутова и с англичанами. 1 декабря генерал Деникин писал Дутову: «В этой борьбе надеемся на сотрудничество и ваших доблестных казаков. Узнав о нуждах оренбургских и уральских казаков, я обратился через начальника английской военной миссии при добровольческой армии генерала Пуля с просьбой об оказании вам и Уральскому войску помощи патронами, снарядами, снаряжением из Баку через Гурьев... Такая помощь может быть оказана и по Ташкентской железной дороге».

Только в апреле 1919г. Уральскому казачьему войску было доставлено 7000 винтовок, 4 млн. патронов, орудия.

В этот период вооружение дутовских войск было в основном японским и американским. В результате только одной поездки полковника Рудакова во второй половине 1918 г. на Дальний Восток армия Дутова получила 4900 винтовок, 2 млн. 200 тыс. патронов, много другого снаряжения.

Стремясь уничтожить Советскую власть, дутовцы вместе с Колчаком шли на национальную измену, продавали интересы России. Они заявляли: «Мы должны использовать японские войска, которые бы взяли на себя охрану Великого Сибирского пути и спокойствия Сибири... мы должны отдать Сибирскую магистраль в ведение Америки и других... государств...» Дутовцы дошли до того, что зачислили и утвердили почетными казаками Оренбургского казачьего войска полковника Пишона, капитана Париса, подполковника Гильоми и других представителей французской миссии, ходатайствовали перед Колчаком о производстве полковника Пишона в генерал-майоры Оренбургского казачьего войска.

2 июля 1918г. части Красной Армии оставили Оренбург. На другой день сюда вошли дутовцы. По приказу № 2 в городе и на территории губернии устанавливалось военное положение. К смертной казни приговаривались участники стачек и все, кто пытался уклониться от службы в дутовской армии.

В Оренбурге и на территории губернии действовала подпольная организация. Во главе стояли С. А. Кичигин — Председатель Оренбургского губкома РКП(б), М. Бурзянцев — комиссар юстиции Оренбургского губисполкома, Б. Шафеев — член Оренбургского губисполкома, Н. Львов — рабочий, руководитель профсоюза металлистов. Н. Львова меньше знали в городе, и это помогало ему в конспирации. Он возглавлял подполье с конца августа 1918 г. до освобождения Оренбурга от белых. В руководящее ядро подполья входил и Н. Ф. Турчанинов — редактор газеты «Казачья правда», выходившей при Советской власти. Подпольщики организовывали подрывную работу на железной дороге, выводили из строя телеграфную и телефонную связь.

Их деятельность тревожила дутовцев. Атаман потребовал от своей контрразведки немедленного уничтожения подпольной организации. Начальник отдела охраны дутовского войска 9 октября 1918 г. писал: «Мною получены сведения, что в Оренбург прибывают казаки и солдаты, бежавшие из плена, которые разъезжаются по станицам и деревням и там ведут пропаганду в пользу большевиков». В приказе Дутова от 12 ноября 1918 г. отмечалось: «Наши противники — большевики... стали вести борьбу подпольно, разбрасывая прокламации, писать письма, вообще начали агитацию среди войск...»

Дутов предпринял экстренные меры для ликвидации скрытого врага, требовал жестокой расправы с ним. В числе тех, кого дутовцы сумели схватить, были Михаил Бурзянцев и его жена. Михаил был зарублен сразу, а жену по приказу Дутова зверски казнили вместе с ребенком после его рождения. Был схвачен и расстрелян С. А. Кичигин.

Дутовцам удалось выследить и Бахтигарея Шафеева, который по заданию Оренбургского губкома РКП(б) проводил агитацию среди мусульман в Татарской Каргале, в селе Имангулово, деревне Каган (ныне Саракташского района). Именно здесь Бахтигарея схватили и отправили в Оренбург. Его долго пытали в Караван-Сарае, но Шафеев не выдал товарищей. Его расстреляли у обочины дороги недалеко от Зауральной рощи.

Но несмотря на репрессии, подполье продолжало действовать.

Для укрепления своих сил Дутов решил провести мобилизацию, но молодой рабочий Семен Руковицын сумел создать группу молодежи, которая проводила активный ее бойкот. Даже те, кто получил обмундирование и оружие, стали разбегаться. На их поиски в села губернии направлялись карательные отряды. Тех, кого удавалось схватить, пороли до полусмерти, везли в город. Жестокости карателей усиливали ненависть к дутовцам. Мобилизация фактически была сорвана.

Особое внимание подпольщики уделяли работе среди казачества. Как отмечалось в докладе начальника штаба обороны Оренбургского казачьего войска 15 августа 1918 г., «настроение казаков-фронтовиков продолжает быть ненадежным, в особенности это проявляется в станице Сакмарской, где среди фронтовиков имеется много сторонников большевизма»,,

В результате не только фронтовики, но и часть трудовой казачьей молодежи решительно выступала против службы в дутовской армии. Рассказывая об этом, газета «Правда» в начале января

1919 г. писала: «На днях в Оренбурге расстреляно 250 казаков, категорически отказавшихся выступать против Красной Армии. Молодые казаки идут в ряды белых войск исключительно под угрозой жестоких наказаний».

После того как Колчак пришел к власти в Омске (18 ноября 1918 г.), Дутов заявил о своем подчинении Верховному правителю. Между ними устанавливается тесная связь, осуществлявшаяся по секретному проводу. Прошло несколько недель, и Колчак обратился к Дутову с несколькими тревожными телеграммами, в которых сообщал о том, что произошла утечка информации, в результате которой взлетели в воздух эшелоны с боеприпасами и вооружением, направлявшиеся Дутову.

Контрразведка атамана тогда сбилась с ног, чтобы выловить лазутчика. Но поиски долго оставались безрезультатными. Только незадолго до освобождения Оренбурга, когда Дутов отдал приказ о наступлении, а была передана телеграмма об отступлении, дело прояснилось. Связиста, который передал ее, схватили. Это был телеграфист Василий Харченко, подвиг которого помог освобождению города от белых.

С июля 1918 по январь 1919 гг. белыми был расстрелян каждый сотый житель Оренбурга. Но и на пороге смерти борцы за Советскую власть верили в победу. Так, незадолго до казни молодой слесарь Оренбургского депо Иван Духанин в своем последнем письме писал: «Приговор надо мной уже совершен, часы жизни... сочтены, об одном прошу вас, дорогие родители, не плачьте обо мне. Я уверен, что скоро эта власть потонет в своей крови».

Большую работу в тылу врага проводили девушки-подпольщицы. Среди них была 15-летняя Рая Мартынова, приемная дочь большевика И. Д. Мартынова. В 1918 г. она, выполняя задания большевиков, рискуя жизнью, побывала в Оренбурге, Уфе, Самаре, Челябинске.

Отступившие из Оренбурга части Красной Армии были сконцентрированы в районе Актюбинска и в Орске. Важное значение имела координация действий между ними. Сложность задачи была в том, что с середины июля 1918 г. Орск осаждали главные силы дутовцев. Из Актюбинска, где находился штаб Туркестанской армии, не раз туда отправлялись связные; высылались группы разведчиков и из осажденного города. Нам известны имена молодых связных, выполнявших эту рискованную и ответственную миссию: Дарья Лопина, Соня Божанова, Мария Корецкая...

Однажды Мария Корецкая по заданию А. А. Коростелева отправилась в осажденный Орск. Преодолев линию фронта, Корецкая доставила в город распоряжение о согласовании боевых действий при обороне Орска. А на другой день она снова двинулась в путь, теперь уже на Оренбург, чтобы установить связь с подпольщиками. Недалеко от Хабарного (в шести километрах от нынешнего Новотроицка) ей повстречался отряд белоказаков. Один из дутовцев узнал ее как швею из Оренбурга, а Мария выдавала себя за казачку. И тогда обрушились на нее удары, допросы и пытки. Ничего не узнали палачи от девушки, она молчала даже тогда, когда ее повели на расстрел.

С вступлением дутовцев в Оренбург возобновила свою деятельность городская дума во главе с эсером В. Ф. Барановским. Сразу же был упразднен Совет городского хозяйства, созданный на собрании оренбургских рабочих 14 февраля 1918 г. Через несколько дней после этого в июле 1918 г. из состава думы были удалены выбывшие из города большевики И. Д. Мартынов и С. Е. Чуцкаев, а городское самоуправление пополнилось представителями меньшевиков. Вскоре были проведены выборы в Оренбургскую городскую думу, в результате которых в ее состав вошло 50 меньшевиков. По численности эта фракция стала главенствующей, а на втором месте оказались депутаты-эсеры. Кадеты были оттеснены на последние позиции.

Выступая от своей фракции, руководитель меньшевиков Ф. А. Семенов (Булкин) заявил, что в лице думы он приветствует «народное представительство, осуществляемое... русской революцией, попранное затем Советской властью и теперь вновь торжествующее, благодаря соединенным усилиям демократии». Присутствующим было обещано: «Мы будем бороться против всех попыток умалить право городского самоуправления, против режима террора военно-полевых судов и смертной казни». Дума приветствовала «доблестных чехословаков» и «народную армию» Дутова. С общим отчетом о деятельности думы выступил В. Ф. Барановский, который рассказал об основных направлениях работы думы, занимавшейся народным образованием, строительством канализации и ее ремонтом, улучшением освещения города и его водоснабжением, налаживанием статистической работы. Уделялось внимание и деятельности муниципальной милиции. На организацию ее конных отрядов было выделено 500 тыс. руб. При думе функционировали продовольственный и военно-санитарный отделы, биржа труда, примирительные камеры для устранения конфликтов между владельцами предприятий и рабочими. При самом активном участии думы в Оренбурге была открыта Высшая вольная школа. Однако в центре внимания стояли вопросы политической борьбы.

Дума в целом поддерживала Дутова. О настроении ее членов, об их позиции свидетельствует добровольное вступление некоторых думцев в русско-чешский корпус. С октября 1918 г. Ф. А. Семенов стал городским головой.

Оренбургская городская дума содействовала сбору теплых вещей для дутовской армии. С ведома думы Дутов в приказе № 22 принял самые суровые меры по борьбе со спекуляцией. «Мешочники» объявлялись вне закона. Приказ обязывал расстреливать их на месте с последующим докладом атаману. О судебном разбирательстве не было и речи. В то же время Ф. А. Семенов пытался как-то смягчить режим военного положения. Он специально встретился с атаманом по вопросам смертной казни, арестов, цензуры. Особо говорилось о контрибуциях. В 1918 г. на съезде объединенных станиц был составлен список тех из них, которые подверглись артиллерийскому обстрелу красных. В связи с этим на рабочих города была наложена контрибуция в размере 200 тыс. руб. В беседе с Семеновым Дутов сказал, что о ее упразднении не может быть и речи. Далее он заявил, что в условиях военного времени говорить об отмене смертной казни не приходится, что касается арестов, то они, возможно, будут сокращены. Атаман пригрозил, что если местная социал-демократическая газета «Рабочая заря» не прекратит резко оппозиционных публикаций, он вынужден будет прибегнуть к ее закрытию.

На созванной конференции рабочих города Ф. А. Семенов заявил, что «в тюрьмах города сидят многие меньшевики, эсеры, депутаты конференции рабочих, что дутовский военно-полевой суд творит жестокую расправу, ибо в его составе старые полковники, рабочим же нужно протестовать против всего этого». Вскоре газета, редактируемая Семеновым-Булкиным, сообщила: «В камере оренбургской тюрьмы, вместимостью на 20 человек, сидят по 60–80 человек, заключенным выдают только три четверти фунта хлеба на день. Рабочий день на железной дороге достиг 12 часов в сутки».

Основные силы дутовцев с середины июля были брошены на осаду Орска. Два с половиной месяца бойцы 28-го Уральского полка под командованием Левашова, испытывая большие трудности в боеприпасах и продовольствии, успешно отражали атаки противника. Дутовцы ежедневно обстреливали самые густонаселенные районы города. К тому же в Орске вспыхнула эпидемия холеры. Но защитники маленького уездного городка с 16 тыс. населения стояли насмерть.

Дутов обратился за помощью к сибирскому атаману Анненкову, гарантируя ему полную самостоятельность в действиях.

К концу сентября 1918 г., когда снабжение осажденного Орска стало неимоверно трудным, командование Туркестанской армии приняло решение оставить город. Дутовцы обнаружили, что Орск покинут красными спустя несколько часов, и, принимая их отход за поражение, пытались организовать преследование. Дутов воспользовался этим моментом, чтобы доложить об одержанной победе и полном разгроме орской группировки. Вскоре ему присвоили звание генерал-лейтенанта.

Однако при отходе из Орска на Актюбинск ни одна часть серьезно не пострадала, и все они продолжали сражаться в рядах Туркестанской армии, которая вскоре перешла в наступление.

На север от Оренбурга ушли красные отряды под командованием Н. Д. Каширина и В. К. Блюхера. После тяжелого ранения Каширина 2 августа 1918 г. командиром отряда стал Блюхер. К этому времени в рядах его отряда было 9, а к середине сентября — 12 тыс. бойцов. Поход южноуральского отряда был невероятно трудным. Выдержав два десятка боев, прокладывая путь штыками и саблями, бойцы отряда успешно прошли 1500 верст в тылу врага и соединились в районе Кунгура с основными частями Красной Армии. .РВС 3-й армии, оценивая этот поход, подчеркивал, что по своему героизму и бесстрашию его можно сравнить только с «переходом Суворова в Швейцарии».

Поход южно-уральских партизан стал одной из самых заметных страниц в истории Оренбуржья. Здесь важно свидетельство генерального консула США Гарриса, находившегося в Иркутске, который с тревогой телеграфировал государственному секретарю: «Положение на Волжском фронте критическое, новые трудности возникли из-за Блюхеровско-Каширинских войск, состоящих приблизительно из 6000 пехоты, 3000 кавалерии и 30 пулеметов. Войска эти хорошо организованы и способны прекрасно маневрировать. У нас нет надежных войск против этих сил».

За блестящее завершение рейда ВЦИК наградил В. К. Блюхера первым в республике орденом Красного Знамени. Несколько позже таким же орденом был награжден Н. Д. Каширин.

7 октября 1918 г. Первая армия освободила Самару, 28 октября — Бузулук, в начале ноября — Сорочинск. Прибытие каравана Джангильдина, доставившего боеприпасы и деньги, позволило бойцам Туркестанского фронта перейти в наступление. 22 января 1919 г. в 15 часов при невероятно трудных условиях и 30-градусном морозе Оренбург был взят.

К концу 1918 г. середняцкое крестьянство и даже середняцкое казачество повернули в сторону Советской власти. Многие факты свидетельствуют о нарастающем недовольстве трудового казачества дутовцами, о их нежелании служить в рядах белых. В приказе Дутова от 31 декабря осуждалось дезертирство казаков из его армии. Как одну из причин прорыва фронта белых в декабре

1918 г. атаман считал измену 13-го полка, казаков Краснохолмской станицы, предательство 8-го полка, добровольную сдачу и переход на сторону Красной Армии 24-го полка. Несколько позднее были расформированы 15-й, 23-й, 25-й и 27-й оренбургские казачьи полки. Вскоре на переформирование за его революционные настроения был отправлен 14-й полк оренбургских казаков.

Критическое положение для Советской республики создалось вновь весной 1919 г. в результате организованного странами Антанты объединенного похода интервентов и белогвардейцев, основной ударной силой которого стали войска адмирала Колчака.

Наступление колчаковских войск, сведенных в три оперативные группы, началось 4–6 марта 1919 г. На северном направлении действовала армия генерала Гайды (48 тыс. штыков и сабель), в центре располагалась Западная армия генерала Ханжина (50 тыс. штыков и сабель), на юге находилась армия генерала Белова (14,5 тыс. штыков и сабель) и войска атаманов Дутова и Толстова, которые должны были действовать в направлении Оренбурга. 14 марта белые захватили Уфу, 7 апреля — Белебей, 10 апреля взяли Бугульму, а 15 апреля овладели Бугурусланом. Весной и летом 1919г. Восточный фронт стал главным фронтом республики.

Назначенный командующим Южной группы Восточного фронта М. В. Фрунзе, исходя из плана, разработанного командованием Восточного фронта, сосредоточивает силы в районе Бузулука, чтобы ударом на север, по левому флангу основной группировки противника, сорвать его наступление.

8 Южную группу Восточного фронта вошли из 4-й армии 25-я Чапаевская дивизия, Туркестанская армия и одна бригада 24-й дивизии Первой армии.

28 апреля 1919г. Южная группа войск Восточного фронта перешла в наступление. В ходе его были осуществлены бугурусланская (с 28 апреля по 4 мая), бугульминская (с б по 13 мая) и белебейская (с 15 по 19 мая) операции. Особенно отчаянным был бой под Белебеем. Колчак бросил сюда на выручку свой лучший резерв — 10-тысячный корпус под командованием генерала Каппеля, предназначавшийся ранее для взятия Москвы. «С нашей стороны в этом бою, — писал Д. Фурманов, — участвовала исключительно кавалерия. Вместе с нами бились против белых красные казачьи полки». Оренбургские 13-й и 14-й казачьи полки бригады И. Д. Каширина за отвагу, проявленную в сражении под Белебеем, приказом РВС республики от 9 июля 1919 г. были награждены Почетным революционным Красным знаменем. С 25 мая по 19 июня силами Туркестанской армии и 25-й Чапаевской дивизии была проведена Уфимская операция. Сложившаяся обстановка требовала скорейшего завершения освобождения Урала, и части Красной Армии вскоре перешли Уральский хребет. Во всех этих сражениях отличились 5-я, 2-я и Туркестанская армии. Красноармейцам и командному составу этих армий Совет обороны вынес особую благодарность.

Оборона Оренбурга

В период, когда почти все военные силы ушли на фронт в район Бузулука, белые усилили нажим на Оренбург. (Оборона города приобрела важное значение. В случае взятия Оренбурга колчаковцы могли выдвинуться в тыл ударной группы и сорвать готовящееся контрнаступление красных войск. К концу апреля 1919 г. под городом было около 21 тыс.; колчаковцев и белоказаков. Оренбург защищали 5600 бойцов.

6 апреля 1919 г. состоялась общегородская конференция профсоюзов и фабрично-заводских комитетов, на которой выступил председатель губкома РКП(б) И. А. Акулов. Конференция приняла обращение «Ко всем рабочим, крестьянам и трудовым казакам», в котором призвала трудящихся Оренбуржья «стать в ряды борцов за республику трудящихся». Тут же началось формирование рабочих полков. В те дни Оренбург дал Красной Армии 7000 бойцов, из которых Главные железнодорожные мастерские — 1200, завод «Орлес» — 700. Старики, женщины, подростки обслуживали тыл обороны города.

7 апреля на заседании Оренбургского губкома РКП(б) было составлено письмо к партийным ячейкам с призывом «провести усиленную агитацию за вступление крестьянства и казачества в ряды Красной Армии». Письмо было быстро доставлено на места. Его обсуждали на общих собраниях граждан. Так, в резолюции собрания, проведенного в селе Васильевка 9 апреля, говорилось: «Мы, граждане села Васильевка, все как один станем в ряды рабоче-крестьянской Красной Армии в помощь нашим товарищам, чтобы разбить буржуазию и сибирскую реакцию».

8 результате принятых мер в Оренбурге было сформировано 4 полка: 210-й (рабочий), 216-й (крестьянский), 217-й (в большинстве своем рабочий) и 218-й (рабоче-крестьянский).

Когда стало известно, что Красная Армия покидает территорию Орского уезда, на пространстве в тридцать верст растянулись устремившиеся к Оренбургу крестьянские телеги. Из одного только этого уезда добровольно вступили в ряды Красной Армии 40 тысяч крестьян. Для организации из них воинских частей не хватало оружия и боеприпасов. Тогда же из трудовых оренбургских казаков была сформирована еще одна часть — 4-й Советский казачий полк, численностью до трех тысяч человек.

Первые критические дни в обороне Оренбурга были с 19 по 21 апреля, когда Дутов пытался штурмом овладеть городом. 19 апреля ему удалось захватить Нежинскую, а во второй половине дня они уже находились в 5 км от северо-восточной части города. «Дутов рассчитывал, — писал председатель Оренбургского губисполкома, комиссар штаба обороны А. А. Коростелев, — одним ударом захватить город и на второй день пасхи — 20 апреля, въехать победителем под колокольный звон». Он настолько был уверен в победе, что в приказе от 23 апреля 1919 г. обязал войскового инженера Ершова выехать в Оренбург и приступить к приведению в порядок войсковых зданий и Европейской гостиницы, в которой он намечал разместить штаб канцелярии войскового правительства.

Утром 20 апреля красные полки под командованием начальника обороны Э. Ф. Вилумсона освободили Нежинку и закрепились на старых позициях. В этом бою Э. Ф. Вилумсон был тяжело ранен. Дутовцы снова ринулись в бой и ворвались в Нежинку. Только в трех километрах от города 216-й полк остановил продвижение противника на город с востока, тем самым сорвал замысел врага.

Бой на Салмыше

Бой на реке Салмыше. С картины Е. Тихменева.

Бой на реке Салмыше. С картины Е. Тихменева.

Окруженный полукольцом дутовских войск, Оренбург переживал тяжелые дни. 21 апреля 4-й армейский корпус белых под командованием генерала Бакича форсировал Салмыш в районе несколько севернее впадения его в Сакмару и двинулся на Оренбург. В корпусе было 4600 штыков и сабель. Наступление Бакича с севера должны были поддержать белоказачьи корпуса, находившиеся восточнее и южнее Оренбурга. Командование красных узнало о планах врага. Новый командующий обороной М. Д. Великанов и командарм Первой армии Г. Д. Гай решили не мешать корпусу Бакича переправиться на правый берег Салмыша с тем, чтобы позади него осталась широко разлившаяся река с единственной паромной переправой, а затем, организовав наступление 20-й дивизии с севера и оренбургской группы войск с юга, прижать противника к реке и уничтожить.

Переправив часть своих войск через Салмыш, противник занял станицу Сакмарскую и поселок Майорский. Попытка взять хутор Белова была отбита. Белые, потеряв около 400 человек, отошли.

Но и после этих неудач враг перешел в наступление. В ночь с 25 на 26 апреля почти весь 4-й армейский корпус Бакича переправился и занял плацдарм в районе деревни Архипово.

К решающей схватке с неприятелем готовились и красные бойцы 211-го Орского, 211-го кавалерийского полков 20-й дивизии.

На рассвете разгорелся ожесточенный многочасовой бой. К полудню артиллерия 11-го полка заняла позицию, с которой начала обстрел прямой наводкой переправы Бакича. Белых охватила паника, когда на их глазах был вдребезги разбит один из паромов. К 13 часам плацдарм, занимаемый корпусом Бакича, оказался замкнутым с трех сторон бойцами красных полков. Прижав белых к реке, части Красной Армии приступили к их уничтожению и к 18 часам все было кончено.

За боевой подвиг и массовую отвагу воинов 277-й Орский стрелковый полк был награжден РВС республики Почетным революционным знаменем. Величайшую отвагу в этом сражении проявил комиссар М. Терехов, о подвиге которого писала «Правда» 29 апреля 1919 г. в заметке «Крупная победа советских войск».

Победа на Салмыше была первым серьезным ударом по Колчаку. Корпус Бакича был разгромлен, натиск на Оренбург отбит. Салмышский бой отвлек внимание и силы Колчака от Бузулука, дал возможность Красной Армии успешно начать оттуда контрнаступление на главном направлении.

Усиление осады Оренбурга

Но и после разгрома корпуса генерала Бакича положение под Оренбургом оставалось тяжелым. С юга со стороны Илецка двигался 1-й казачий корпус под командованием генерала Жукова; с востока вдоль железной дороги Оренбург-Орск — 2-й генерала Акулина. Эти два корпуса, составлявшие армию Дутова, имели 10 тыс. штыков и сабель. Юго-западнее Оренбурга действовала уральская белоказачья дивизия. Ситуация осложнялась тем, что в ряде прифронтовых районов Самарской, Оренбургской и Уральской областей вспыхнули восстания зажиточной части казачества.

Для организации обороны Оренбурга была сформирована особая группа войск, в состав которой вошли: 211-й Орский стрелковый полк 31-й дивизии, 211-й полк 24-й дивизии, первая бригада 3-й кавалерийской дивизии, 224-й стрелковый полк, оборонявший район Илецкого городка, 210-й, 216-й, 217-й и 218-й полки. Командующим этой группой войск был М. Д. Великанов, а комиссаром — А. А. Коростелев. В мае-июне 1919 г. бои шли на подступах к Оренбургу. Центром обороны города стал губком РКП(б), руководимый И. А. Акуловым, который вместе с А. А. Коростелевым, И. Д. Мартыновым и другими большую часть времени проводил на фронте, организовывая митинги среди бойцов, изучая положение дел, налаживая снабжение красноармейцев боеприпасами и продовольствием.

Сражаясь с врагом, отдали свои жизни председатель Оренбургского губпрофсовета Прокопов, секретарь губкома РКП(б) Е. Герасимов, товарищ председателя Орского исполкома Батаев, были ранены комиссары М. Башилов, А. Бутузов и многие другие. Всего за месяц боев за Оренбург бьшо ранено около 3600 и убито свыше 800 бойцов и командиров Красной Армии.

2 мая 1919 г. Колчак потребовал: «...все большевистские войска, сбившиеся в районе Самара-Оренбург-Уральск, окружить и уничтожить». Опираясь на численное превосходство, стремясь выполнить эту директиву, 8 мая белые двинулись в отчаянное наступление: 1-й корпус дутовцев — с юга, 2-й — с востока. Белоказаки подошли к Гребеням, к разъезду Сакмарскому. 8 мая бои были особенно кровопролитными. На юге белые продвинулись к Меновому двору. Большие потери понес 2П-й полк, состоявший из рабочих-орлесовцев. Через несколько дней город был почти полностью окружен. «Правда» тогда сообщала: «Под Оренбургом в результате боев наши части уничтожили мост через Урал и отошли на правый берег. Станция Оренбург обстреливается артиллерийским огнем противника». У защитников города не бьшо никаких резервов. В ночь с 14 на 15 мая Оренбург горел в нескольких местах. Передвижение от центра к Уралу было сопряжено со смертельным риском. 15, 16 и 17 мая противник беспрерывно атаковал город на всех участках.

Именно в эти дни В. И. Ленину была послана телеграмма, в которой сообщалось о трудностях, выпавших на долю защитников города, а также содержалась просьба об оказании немедленной помощи. В. И. Ленин дважды телеграфировал командующему Южной группой М. В. Фрунзе об оказании поддержки Оренбургу. М. В. Фрунзе отвечал, что «...все, что только позволили средства, находившиеся в моем распоряжении, сделано...», но в то же время подчеркивал, что «...этих средств для исчерпывающей помощи Оренбургу и одновременно с этим решения задач на основном Уфимском направлении совершенно недостаточно».

Все же прибывшее пополнение позволило оренбургской группе войск перейти в наступление. Белые были выбиты из хутора Белова, Нижних Чебеньков и станицы Нежинской.

В ночь с 21 на 22 мая 1919 г. 217-й полк внезапным ударом очистил от белоказаков Шерстомойку и Меновой двор. Однако белые, по-прежнему находясь в 10–20 км от города, продолжали его артиллерийский обстрел с горы Сулак.

Значительная работа проводилась в тылу врага. В приказе № НО, подписанном Дутовым, говорилось: «В последнее время в связи с подпольной организацией большевиков были случаи неисполнения населением приказа о мобилизации, восстания против существующей власти и вооруженного сопротивления администрации. Для водворения порядка на места посылались воинские части, которые действовали нерешительно». Об этом же заявлял командир 2-го Оренбургского казачьего корпуса генерал Акулин командующему отдельной Оренбургской белой армии, отмечая, что основной причиной срыва наступления на Оренбург был начавшийся переход отдельных частей на сторону красных.

4 августа 1919 г. Красной Армией был освобожден Троицк. Значительная сила Колчака — Южная группа под командованием генерала Белова, была отрезана от основных сил. Начавшееся отступление этой группы на юг обусловило выделение самостоятельного Туркестанского фронта, командующим которого был назначен М. В. Фрунзе. К концу августа Туркестанский фронт проводит ряд операций, в результате которых Южная группа противника была разгромлена. Важную роль в ликвидации этой группы сыграли Первая армия и Башкирская кавалерийская бригада, сформированная в Оренбурге. За это им была объявлена благодарность Революционным Советом Туркестанского фронта.

13 сентября части Туркестанского фронта, действовавшие от Оренбурга, соединились с частями Советского Туркестана, наступающими с юга. К этому моменту на сторону красных перешли первый казачий конный корпус, а затем — 5-й и 11-й пехотные корпуса. В результате в Оренбурге скопилось около 30 тыс. пленных пехотинцев и до 7–8 тыс. казаков, перешедших на сторону Советов.

Постановлением ВЦИК от 8 октября 1920 г. было решено «...рабочих Оренбурга за их боевую деятельность, героизм и боевые подвиги, проявленные при защите города, во время наступления Колчака, наградить Почетным революционным Знаменем». 12 июня 1921 г. представитель ВЦИК Е. М. Ярославский вручил оренбуржцам Почетное революционное Красное знамя и Грамоту ВЦИК.

Политика военного коммунизма

Мобилизация сил на борьбу с интервентами и белоказаками требовала осуществления чрезвычайных мёр. К концу 1920 г. была в основном проведена национализация промышленности. В первую очередь это касалось военных предприятий, продукция которых шла на нужды армии. Так, в Оренбурге была создана 1-я Социалистическая кожевенная фабрика, на которой 6 тыс. рабочих выпускали тысячи пар сапог и ботинок для Красной Армии. Все торговые учреждения были сосредоточены в руках государства. Строжайшая централизация в расходовании продовольственных, топливных, сырьевых и других ресурсов давала возможность обеспечить минимум необходимого для фронта.

На территории Оренбургской губернии переход к продовольственной монополии был осуществлен позже, чем в центре страны. В период наступления Колчака Советской властью были сняты ограничения торговли хлебом, так как в осажденном Оренбурге не хватало продовольствия. Только с освобождением губернии от дутовцев с сентября-октября 1919 г. стала реализовываться продовольственная разверстка, была введена и карточная система снабжения населения. Для подвоза продовольствия создавались дружины для очистки железнодорожного полотна от снежных заносов. Особое внимание обращалось на осуществление всеобщей трудовой повинности. Уклоняющихся от ее исполнения использовали для строительства фортификационных сооружений, заготовки топлива и т. д. С августа 1920 г. в Оренбургской губернии было введено бесплатное детское питание.

Обеспечение рабочих и служащих продуктами питания в этот период было важнее денежной оплаты труда, так как в стране шла обвальная инфляция.

Оказывалась продовольственная помощь центру страны. Осуществленная продразверстка в губернии дала 3,5 млн. пудов хлеба, правда разнарядка, данная из центра, не была выполнена.

Одной из массовых форм мобилизации рабочих, жителей городов и сел Оренбуржья на возрождение страны стали с осени 1919 г. коммунистические субботники. Первый из них .состоялся 24 августа в Оренбурге.

Гражданская война стала страшной бедой для нашего Отечества. Разруха от интервенции и военных действий в крае составила более 200 млн. руб. золотом. Но ничем не измерить человеческие потери.

Литература

  1. «Орденоносное Оренбуржье». Челябинск. Южно-Уральское кн. изд-во, 1968. 392 с.
  2. Л. И. Футорянский. «История Оренбуржья».
  3. «История родного края». Учебное пособие для 8–10-х классов средней школы. Челябинск, Южно-Уральское книжное издательство, 1988. 176 с. с ил.

На главную Обсудить на форуме Версия для печати

Назад

 

Наверх

 

На развитие проекта


1 рубль




Orphus

Система Orphus

Вести с форума


«История Оренбуржья»
Авторский проект
Раковского Сергея
© Copyright 2002–2017