Герб Оренбурга История Оренбуржья Герб Орска
Главная О проекте Форум Гостевая книга Обратная связь Поиск Ссылки
Разделы


Библиотека

Видео

Геральдика

Города и села

Живопись

Земляки

Картография

Краеведение

Личности

Музеи

Мультимедийные материалы

Памятники и мемориалы

Разное

Религия

Сигиллатия

Учебные заведения

Фотоальбом

Экспедиции




Источник: http://huaweiclub.ru/

Давыдов Афанасий Романович (?–?)

Об Афанасии Романовиче Давыдове биографических сведений сохранилось немного. Но известно, что на момент прибытия в Оренбург вновь назначенный губернатор А. Р. Давыдов находился в звании генерал-майора: в «Историко-статистическом описании Оренбургского казачьего войска» помещены некоторые распоряжения Давыдова, и среди них — ордер к атаману Оренбургского казачьего войска Могутову от 2 июля 1759 года о вступлении его, генерал-майора Давыдова, в должность оренбургского губернатора и посему требовавшего от Могутова обо всех казаках его ведомства рапортовать ему, как и «до сего бывшему» губернатору И. И. Неплюеву.

Чтобы понять, в какое непростое время прибыл А. Р. Давыдов в Оренбург, необходимо напомнить, что происходило в губернии накануне.

В феврале 1758 года, перед отъездом в Петербург, Иван Иванович Неплюев разделил все бывшие в его подчинении войска на две бригады и поручил их бригадирам князю Путятину и Бахметеву. Путятину были подчинены казаки Уфимской провинции, оренбургских крепостей и Яицкого войска, а также ставропольские калмыки, Бахметеву — исетские и донские казаки, находившиеся в Исетской провинции. Обязанности начальника края до прибытия нового губернатора возлагались на генерал-майора Алексея Ивановича Тевкелева, бывшего у Неплюева помощником по иностранным делам и торговле.

Тевкелев (Кутлу-Махмет Мамешев) в своё время был старшим переводчиком при Петре I по секретным делам, посылался в Малую орду для переговоров с ханом Абул-Хаиром о принятии в русское подданство и о построении на Яике крепости при устье реки Орь. Главнейшую заботу Тевкелева составляло улаживание возникших затруднений с Китаем. После того, как Зюнгария (Джунгария) была завоёвана китайцами при содействии киргизов Средней орды, калмыки, в том числе и многие бывшие владетели (нойоны и зайсанги), стали переходить в русские пограничные места, прося о принятии их в подданство. Русское правительство в большинстве случаев оказывало таким беглецам покровительство, и одних, после крещения в православие, направляло на жительство в Ставрополь, а других, некрещеных — в астраханские степи, в Калмыцкую орду.

Китай твердо желал подчинить Среднюю орду своему влиянию. По этому поводу у России произошла крупная размолвка с китайским правительством, опасались даже нападения на сибирскую границу. И не без причин: китайских войск вблизи неё содержалось до 180 тысяч человек.

У главного же владетеля Средней орды султана Аблая была своя политика: постепенно сближаясь с китайцами и получая за то определённые выгоды (богдыхан пожаловал ему титул князя и обещал иметь «вместо сына»), он не хотел оставить и тех земель, которые были заняты им у российских границ, а потому продолжал признавать себя русским подданным.

Такое двусмысленное положение, разумеется, было крайне неприятно русскому правительству. Более того, оно предполагало, что перейдя в подданство Китая, киргизы наладят сношения с другими своими единоверцами, и тогда над российскими окраинами нависнет постоянная угроза набегов. Тевкелеву было поручено приложить всяческое старание, чтоб отвратить султана Аблая от принятия китайского подданства, а хана Малой орды Нурали склонить пойти с войском против китайцев.

После разъяснений по зюнгарским делам, сделанных Коллегией иностранных дел китайскому правительству, вероятность войны с Китаем уменьшилась. Однако в 1758 году богдыхан уведомил Петербург, что Средняя орда окончательно принята им в своё подданство. На запрос Сената по этому поводу, китайский трибунал отвечал, что у них «нет того обычая, какой посторонние государства имеют, что берут с вошедших в подданство владений или обязательные присяги или в заклад детей». Ввиду такой неопределённости Сенат предписал отправиться в степь или самому генерал-майору Тевкелеву, или его сыну капитану Осипу Тевкелеву и вновь попытаться отговорить киргизов от китайского подданства. Но поездка в степь Осипа Тевкелева оказалась почти безрезультатной.

Вот в это-то сложное время и вступил в должность оренбургского губернатора генерал-майор Давыдов, человек уже пожилой, крайне бестактный, сварливый, заботившийся более об удовлетворении своего самолюбия, чем о деле. Эти качества нового начальника края сразу же обострил и и без того непростые отношения с новоподданными киргизскими ордами.

Давыдову, при вступлении его в должность, Коллегия иностранных дел рекомендовала вместе с грамотой императрицы о назначении его губернатором послать киргизским ханам, султанам и старшинам некоторую сумму «для приласкания» и в подарок пристойные для них вещи, но Давыдов на это почти не обратил внимания.

В сентябре 1759 года для свидания с новым губернатором и отдачи ему в аманаты [1] следующего своего сына, шестилетнего Артук-Галея, в Оренбург приехал хан Нурали с братьями Ирали и Айчуваком и в сопровождении большой свиты, Губернатор принял хана крайне неучтиво, не сделал ни ему, ни братьям, ни свите обычных в таких случаях подарков, и это, по словам А. И. Лёвшина, «оскорбило их до такой степени, что они не хотели проститься с ним».

В одном из прошений на имя императрицы Елизаветы Петровны, хан Нурали, жалуясь на дурной приём, оказанный ему губернатором, писал:

«…Господин тайный советник Давыдов в Оренбург хотя и прибыл, однако ж, я по прежнему генерал-майора Тевкелева увещеванию, в сентябре 1759 года сына моего ему, Тевкелеву, в аманаты на руки отдал с таким упованием, что через то неоконченные наши дела к окончанию приведутся…»

Неучтивость Давыдова ещё более ухудшила и осложнила отношения с Малой ордой, киргизы не стеснялись грабить проходящих и проезжающих едва ли не прямо у стен города. Однако в сентябре 1759 года, воспользовавшись тем, что киргизы без разрешения перекочевали на правую сторону Яика, Давыдов добивался от императрицы разрешения наказать их за то военной силой…

В своё время И. И. Неплюев рассматривал подобные переходы киргизов через Яик на русскую сторону, особенно в зимнее время, как возможность скорейшего сближения их с русскими. Такого же мнения придерживался и Тевкелев, когда исправлял должность губернатора: он также разрешал киргизам кочевать со скотом по правому берегу Яика. Случавшиеся же при этом недоразумения между яицкими казаками и киргизами улаживались более или менее легко.

При Давыдове дело приняло иной оборот. Киргизы стали переходить за Яик без разрешения (и сам хан Нурали с братьями подавал в этом пример своим соплеменникам), словно нарочно выискивая повод для ссор. Переходы сопровождались грабежами, отгоном скота, драками с казаками и волжскими калмыками, заканчивающимися иногда убийствами.

С обеих сторон сыпались жалобы, расследования же производились медленно и не всегда справедливо. В 1760 году, например, калмыками и казаками было отнято у киргизов три тысячи лошадей, а возвращено немногим более двухсот. Яицкое войско, благодаря слабости главного начальника края, стало даже требовать, чтобы киргизы и по левому берегу близко не кочевали, так как у казаков здесь заведены хутора и сенокосы. Грубость, бестактность и нежелание Давыдова вникать в сущность дел, добиваться справедливости, довели киргизов до того, что хан Нурали стал подумывать об откочевании на свободные зюнгарские земли и даже советовался с только что вступившим в русское подданство нойоном Шереном. Султан Ирали говорил: «Для чего за такую безделицу, как один перепуск скота на внутреннюю стороны Яика, давать аманатов, кроме Яика земли много, и Яик можно оставить».

Но удаление киргизов на зюнгарские земли было весьма нежелательно, и Коллегия иностранных дел настоятельно советовала Давыдову обращаться с киргизами ласково, в разговорах с ними иметь умеренность и осторожность, воздерживаться от крепких «терминов», не жалеть денег на подарки и заводить дружбу при всяком удобном случае, в делах поступать без пристрастия и партикулярных ссор. Ханского сына, находящегося в аманатах, Коллегия рекомендовала губернатору охранять от оспы, всячески ублажать, почаще брать к себе в дом, чтобы весть об этом дошла до хана и его братьев. Та же Коллегия, минуя губернатора, в 1761 году положила братьям хана Ирали и Айчуваку по двести рублей в год — для большего взаимопонимания.

Но жалобы киргизов на Давыдова продолжали поступать императрице Елизавете Петровне, причём, в большинстве своём, справедливые, и Давыдов счёл за благо подать прошение об отставке, уверяя, что по старости и болезни не может вести успешно заграничные дела.

Хан и старшины просили назначить вместо него оренбургским губернатором Тевкелева, но Коллегия иностранных дел нашла необходимым ещё на некоторый срок оставить Давыдова на службе и исходатайствовала назначение в товарищи (заместители. — Авт.) к губернатору по заграничным делам находившегося в ссылке в Оренбурге статского советника Василия Евдокимовича Адодурова [2]. Однако умный и в своё время передовой человек в качестве помощника Давыдова мало чем помог делу — упрямый старик продолжал поступать по-своему и, несмотря на то, что «правительство прилагало всякие старания к тому, чтобы не давать никакого повода к неудовольствиям киргиз», по-прежнему вел себя с ними грубо и вызывающе. Так, осенью 1761 года, когда в Оренбург прибыли из степи ханские братья Ирали и Айчувак, губернатор обошёлся с ними во всегдашнем своём духе, следствием чего явилось возобновление грабежей купеческих караванов, и торговля в Оренбурге, выпестованная трудами и заботами И. И. Неплюева, почти совсем прекратилась. На меновом дворе не стало никакого порядка, случались даже убийства киргизов, которые, в свою очередь, нападали на солдат.

В том же 1761 году Давыдов отказал хану Нурали в просьбе отправить депутацию в столицу — из опасения, что киргизы будут на него жаловаться. Коллегия иностранных дел, однако, нашла действия губернатора неправомерными, поскольку с 1756 года хану было дозволено посылать депутации в столицу хотя бы для одного только приветствия государыне, и предписала Давыдову пропустить людей Нурали в Петербург.

Следует отметить ради справедливости и те распоряжения, которые характеризуют Давыдова в несколько ином виде – как внимательного и заботливого начальника. По его ходатайству, например, разрешено было выдавать «казакам, командируемым от домов не менее 50 верст, по 50 коп. месячного жалованья и провиант, а на зимние месяцы, если в казаках необходимая на форпостах надобность будет, и на лошадей их фураж, как командируемым за 100 вёрст».

Давыдов выступал и против самоуправства чиновников. В частности, он запретил начальникам дистанций и командирам крепостей самим налагать наказания на казачьих атаманов и других подчинённых, а представлять их «во всех их провинностях и ослушаниях» губернатору. Распоряжение это последовало по жалобе атамана Сорочинской крепости Полякова, которого поручик Малахов «бил плетьми за то, что он, атаман, просил письменного приказа о командировании двух казаков, обще с регулярными, для жжения углей». Поручику Малахову — «за то, что так своевольно и отважно к наказанию плетьми объявленного атамана Полякова поступить дерзнул» — объявлен при полку «крепкий реприманд».

Однако эти распоряжения мало что меняют в общем портрете второго оренбургского губернатора. По свидетельствам историков того времени, Давыдов «не обладал уменьем вникать в сущность дела и понимать окружающие обстоятельства», не дорожил людьми способными и знакомыми с условиями края. Именно поэтому, как пишет исследователь, автор «Истории Тургайской области» А. И. Добросмыслов, в 1761 году подал в отставку «известный знаток Оренбургского края» Петр Иванович Рычков.

Правительство, желая покончить с бесконечными жалобами и обидами друг на друга киргизов, яицких казаков и калмыков, предложило оренбургскому губернатору склонить хана Нурали к постройке крепости на реке Эмбе, завести здесь дома для ханского семейства, устроить скотные дворы и, приучив киргизов к сенокошению, постепенно приохотить их зимовать в отдалении от русской границы. Но ничего из этой затеи, кроме продолжительной и бесплодной переписки, не вышло, так как киргизы вообще к постройке крепостей относились подозрительно, тем более ко всему, что делалось при участии губернатора Давыдова.

Двадцать пятого декабря 1761 года скончалась Елизавета Петровна, и на престол взошёл Петр III, о чём ханам и султанам были посланы известительные грамоты. Но когда воцарилась Екатерина II (28 июня 1762 года), помимо обычной посылки грамот, потребовано было и приведение к присяге. Хан Нурали и все султаны приняли присягу незамедлительно, и лишь к Ирали пришлось направлять посланца с «увещанием и вразумлением, что он лишится назначенного ему жалования»…

С переменой царствования произошли перемены и в управлении Оренбургским краем: В. Е. Адодуров получил назначение в Петербург, а на его прежнее место был определён в звании вице-губернатора статский советник Дмитрий Васильевич Волков, который вскоре, за увольнением в отставку Давыдова, был назначен оренбургским губернатором.

Примечания

  1. Почётный заложник, оставляемый добровольно как свидетельство доверия и преданности.
  2. Адодуров В. Е. (1709–1789) — учёный и государственный деятель, адъюнкт Академии наук по высшей математике. Известен как переводчик и преподаватель русского языка (среди его учеников была будущая императрица Екатерина II, в царствование которой Адодуров занимал высокие посты в государственном управлении). Во время пребывания в Оренбурге (был сослан сюда в результате дворцовых интриг) вел деятельную научную переписку с историком Миллером (основателем норманской теории), посылал ему чучела местных животных, образцы литературного творчества восточных народов. По возвращении из ссылки назначен президентом Мануфактур-коллегии и куратором Московского университета. С 1774 года — сенатор.

Литература:

  1. В. Г. Семенов, В. П. Семенова. «Губернаторы Оренбургского края». Оренбургское книжное издательство, 1999 г. 400 с. Стр 61–70.

На главную Обсудить на форуме Версия для печати

Назад

 

Наверх

 

На развитие проекта


100 рублей





«История Оренбуржья»
Авторский проект
Раковского Сергея
© Copyright 2002–2018