|
Личности ::
Симбирские и уфимские генерал-губернаторы
Пеутлинг Александр Александрович (1739–1795)
В 1792 году, после перевода барона О. А. Игельстрома
в Псков, симбирским и уфимским генерал-губернатором был назначен генерал-поручик
Александр Александрович фон Пеутлинг [1].
Александр Александрович фон Пеутлинг
родился в 1739 году. Уже в возрасте 11 лет поступил на службу, участвовал
в Семилетней войне с Пруссией
(1756–1763) и русско-турецкой войне (1768–1774). За отличия в боях
получил досрочно несколько чинов. Знаменательно то, что он одним
из первых в русской армии был удостоен ордена Св. Георгия IV степени.
До своего назначения А. А. фон Пеутлинг состоял «правителем
дел Уфимского наместничества и Уфимской губернии губернатором» (такой
титул после
административных преобразований Екатерины II носили начальники губерний),
в 1790–1792 годах ему пришлось замещать на посту симбирского и уфимского
генерал-губернатора О. А. Игельстрома, убывшего на войну со Швецией.
Так что с обстановкой в крае Пеутлинг был более чем хорошо знаком.
До учреждения Уфимского наместничества все дела о киргизах находились
у оренбургского губернатора, который жил на самой границе киргизских
степей, в Оренбурге, и мог отсюда скорее и лучше знать, что делается
в степи. Генерал-губернаторы же, квартируя сначала в Симбирске, а
затем в Уфе, были слишком удалены от степи, и все сведения о случавшихся
в ней происшествиях получали через пограничную экспедицию. При таком
положении дел пограничная экспедиция могла служить только промежуточной,
передающей инстанцией между киргизскими владетелями и генерал-губернатором,
сначала уведомляя последнего о каком-либо событии, имевшем место
в
степи или на границе, а затем дожидаясь распоряжений, какие меры
по нему следует принять.
К одной переписке сводилась и вся деятельность пограничного суда,
не выполняли своих функций низовые судебные учреждения — расправы,
бездействовала
полицейская власть… Поэтому окончательно было решено восстановить
в Малой орде ханское правление.
Когда слух об этом пошёл по степи, возмущению батыра Сарыма Датова
не было предела. Он уже не хотел довольствоваться набегами, а стал
искать помощи у эмира бухарского, прося через доверенных людей присылки
войск. Эмир войск не прислал, но обнадёжил его, подстрекая продолжать
набеги на русские границы.
В конце января 1791 года Екатерина II остановила свой выбор на султане
Ирали, втором сыне Абул-Хаира, и повелела добиться избрания его ханом
собранием народных представителей.
Выборы хана были назначены на реке Ори, в шестнадцати верстах от
Орской крепости. Генерал-губернатор Пеутлинг прибыл сюда уже 21 августа.
Тридцать первого августа на место, где должна была состояться церемония
выборов, начали отправляться войска: семь рот пехоты, три эскадрона
гусар, три сотни оренбургских и одна сотня орских казаков, а также
три сотни резервных башкир при восьми орудиях. На следующий день
туда же выехал и генерал Пеутлинг.
Третьего сентября, в 8 часов утра, тремя пушечными выстрелами было
возвещено, что наступило время выбирать хана. Собранию прочитали
грамоту с обращением императрицы к киргиз-кайсацкому народу о ее
желании видеть
ханом султана Ирали, затем приступили к самому ритуалу избрания.
Наконец, новый хан в экипаже Пеутлинга, сопровождаемый султанами
и почётным эскортом, прибыл в лагерь, и войска по пути отдавали ему
честь
барабанным боем.
Пеутлинг послал штаб-офицера поздравить хана Ирали с избранием и
пригласить его с султанами, старшинами и лучшими людьми к обеду.
В это время,
по данному знаку, в лагере был произведён 51 пушечный выстрел в знак
благодарности государыне за попечение о верноподданном киргиз-кайсацком
народе.
Хан с султанами и некоторыми старшинами (всего около шестидесяти
человек) обедали в ставке генерала Пеутлинга, а остальные (до двухсот
человек)
«нарочно приготовленным для них обедом, по обычаю их, на траве были
удовольствованы». Во время обеда вновь был дан пушечный салют: пятьдесят
один залп за здоровье государыни, двадцать один — за наследника с
супругой, одиннадцать — за великих князей и княгинь и семь залпов
— за новоизбранного
хана Ирали.
Сарым Датов участия в торжествах не принимал.
Генерал Пеутлинг находился в лагере до 8 сентября и вёл с новым ханом
переговоры о месте его будущего пребывания. Ирали хотел по-прежнему
жить на Сыр-Дарье и оттуда управлять Ордой, но начальник края настоял,
чтобы от русской границы он далеко не отдалялся — «для лучшего приобретения
любви и доверенности народа», безостановочного разбора дел между
киргизами и устранения затруднений по сношению с ним пограничного
начальства.
Тогда же были выбраны члены в ханский совет и депутаты для посылки
ко двору с изъявлением благодарности государыне.
Во время торжеств, происходивших по поводу избрания Ирали в ханы,
султан Пирали, управлявший туркменами, прислал к Пеутлингу прошение
на имя
государыни о принятии его со всем народом в русское подданство, на
что 31 октября того же года последовало высочайшее соизволение. Расход
на торжества и посылку депутации в Петербург достигал семи тысяч
рублей.
Сарым Датов, основываясь на обещании, данном Игельстромом, что потомки
хана Абул-Хаира будут навсегда устранены от власти, старался как
можно сильнее заявить свой протест против хана Ирали и употреблял
всевозможные
средства, чтобы возбудить население. Так, он объявил, что по Корану
мусульманам запрещено быть под властью неверных, настаивал на прекращении
торговли с русскими, убеждал киргизов откочевать подальше от русских
границ и вновь посылал просить помощи в Хиву и Бухару.
Наиболее дерзкими в то время были набеги шаек Сарыма на Илецкий городок
и Калмыковскую крепость.
В 1792 году Сарым Датов послал генералу Пеутлингу в высшей степени
оскорбительное письмо, при этом не удержался и от упрёков в адрес
императрицы, а в заключение объявил России войну. И опять пошли те
же порядки, что
и при хане Нурали…
Невзирая на это, Пеутлингу пришлось продолжать дело Игельстрома об
организации школ для детей киргизов. Тринадцатого ноября 1792 года
для обучения грамоте был прислан султан Абул-Феис и при нём сын муллы
Дуседая. Однако принять этого ученика пограничная экспедиция затруднилась,
так как в указе ничего о султанах не говорилось.
Возникшее недоразумение Пеутлинг разрешил следующим образом:
«Хотя доставленный от Ирали хана в экспедицию для обучения
татарской грамоте Абул-Феис — солтан и произошёл из роду хивинского,
и что
прадед его учинил российскому войску великое разбитие, но как сие
произошло
по военным обстоятельствам, а к тому же Её Императорское Величество
всемилостивейшая наша государыня, по беспримерному Её человеколюбию
не позволяет чинить взыскания на детях за преступления отцами их
содеянные, и для того благословит пограничной экспедиции приказать
Абул-Феиса
— солтана татарской грамоте по надлежащему обучать, производив ему
и служителю его по приличию состояния их кормовые деньги».
Следует отметить,
что киргизы совершенно не были расположены отдавать детей в школы,
хотя бы и магометанские. В Школе при мечети у менового
двора в Оренбурге обучались всего один-два ученика в год. Таким образом,
киргизская школа при оренбургской меновинской мечети не имела никакого
влияния на распространение среди киргизов татарской грамотности и
магометанского вероучения.
Однако попытки Екатерины II вселить в киргизах «людскость» при посредстве
просвещения нельзя считать напрасными. Они были только первым семенем,
брошенным на дикую почву, которое хотя и долго пролежало, но всё же
пустило впоследствии ростки.
Кроме «ведания киргизскими делами», генерал Пеутлинг выполнял и другие
обязанности, лежащие на симбирском и уфимском генерал-губернаторе.
Как начальник войск Оренбургского полевого корпуса, генерал-поручик
А. А. Пеутлинг назначал наряды на линейную службу, производил в зауряд-офицеры,
в урядники, избирал атаманов станиц, увольнял в отставку, а в Оренбургском
нерегулярном корпусе производил и в капралы.
Так, по ходатайству прибывшего из армии в Оренбург начальника казачьей
команды Оренбургского драгунского полка секунд-майора Степана Борисовича
Мертваго, 15 февраля 1793 года Пеутлинг произвёл урядников Михаила
Сурова и Ивана Морева «за усердие, знание, прилежание к должности,
расторопность и добропорядочное поведение» в хорунжий. А вот войскового
старшину Ивана Авдеева Военная коллегия отказалась наградить обер-офицерским
чином, по ходатайству Пеутлинга, «ибо мало времени ещё службы, а впредь,
по заслуге его, Коллегия наградой не оставит».
В 1793 году к Пеутлингу поступил манифест императрицы от 12 июля, в
котором сообщалось о мире, заключённом 29 декабря 1791 года в Яссах
и о молебствии, предназначавшемся «для приношения Всевышнему торжественного
благодарения». Говорилось и о приобретении пространных областей от
Польши — «или паче сказать возвращения к России древнего достояния,
неправильного от нея отторгнутого».
День 2 сентября был назначен молебственным для столицы, а для других
— «по получении сего указа».
Военная коллегия в свою очередь предписывала (а, следовательно,
ждала и доклада об исполнении): «1) О неношении никому тростей со вделанными
в них потаёнными кинжалами» и другими орудиями; 2) о высылке «всех
обоего пола французов, признающих нынешнее в землях их правлении, изо
всех мест Российской Империи», с оставлением только тех, «кои не отрекутся
присягать по Высочайше Конфирмованному Её Императорским Величеством
образцу».
Второго сентября 1793 года последовал ещё один манифест,
в котором перечислялись события войны с Турцией и Швецией и делалось
обращение
ко всем начальствующим лицам и учреждениям «вести дела добропорядочно».
Объявлялись редкие милости, учреждалась серебряная медаль, для
всех нижних чинов. Устанавливался предельный срок службы: 25 лет (раньше
служили бессрочно), вводились отличия тем нижним чинам, которые
оставались
на сверхсрочной службе, перечислялись льготы по денежным сборам
и т.д.
Шестнадцатого сентября 1793 года, по рекомендации генерала фон Река,
Пеутлинг произвёл в хорунжий урядников Степана Стрельникова, Михаила
Скорнякова, Василия Подурова, Леонтия Смирнова и Григория Чигвинцева
«за усердие и расторопность, заслуживающих особого внимания, а особливо
бывших в Шведской войне».
Первого ноября 1793 года Пеутлинг предписал зачислить в красноуфимские
казаки двух башкир «новобашкирского полка, бывшие под шведом и заполонённые
поляками». Башкиры эти насильно были окрещены в католическую веру,
а потом бежали в Смоленск и затем в Москву и пожелали принять православие.
Были и другие заботы — будничные, повседневные, порой забавные, но,
тем не менее, очень важные для нормального течения жизни. В войсковом
архиве хранилось предписание Пеутлинга о командировании казаков на
озеро «в Троицкой округе Туа-Заксуль», для охраны самосадочной соли
от расхищения жителями соседних деревень, при чём при испытании оренбургскими
«господами аптекарями и докторами химическим правилом, соль оказалась
в пищу человеческую годною».
Семнадцатого декабря 1793 года Пеутлинг приказал назначить казака,
знающего татарский язык, в распоряжение кондуктора Авдеева, командируемого
в Хиву. Назначен был ротный писарь Никита Гагин, и на него отпущено
жалованье на год.
В 1794 году вследствие прикочевания киргизов к линии
Пеутлинг приказал казакам иметь «недрёманую и крепкую» предосторожность
и на ночь выставлять
секретные пикеты — «притины», чтобы не пропускать киргизов на внутреннюю
сторону. Пикеты содержались около Оренбурга и при главном лагере,
в августе был прибавлен пикет при урочище Большой Остров, у брода
около
Нежинского отряда — из одного урядника и двадцати казаков…
В июне 1794 года скончался хан Ирали. Генерал-губернатор Пеутлинг,
получив уведомление о его смерти, тотчас же сделал распоряжение,
чтобы впредь, до назначения государыней нового хана, управление Малой
ордой
было поручено ханскому совету. Кроме того, Пеутлинг поручил пограничной
экспедиции секретно собрать подробные сведения о том, кто из султанов
более достоин на возведение в ханское достоинство.
Вскоре, однако, выяснилось, что совет не способен управлять делами,
так как члены его или никогда не являлись на заседания, или были
явно недоброжелательны к России. На место же Ирали пограничная экспедиция
наиболее предпочтительным претендентом сочла султана Ишима. Но дело
об избрании нового хана пришлось продолжать уже другому генерал-губернатору:
7 ноября 1794 года вице-губернатор Уфимского наместничества, действительный
статский советник князь Иван Михайлович Баратаев сообщил войсковой
канцелярии, что Уфимский губернатор генерал-поручик фон Пеутлинг
по
Высочайшему повелению уволен впредь до определения к другим делам,
а исполнять должность правителя наместничества и губернатора поручено
ему, князю Баратаеву.
За время деятельности на посту губернатора А. А. фон Пеутлинг, заступивший
на эту должность в чине генерал-майора, за отличия по службе был
произведен в генерал-поручики и награжден орденом Св. Владимира II
степени. Отдав
службе 45 лет своей жизни, Пеутлинг скончался в 1795 году (по другим
сведениям в 1801 г.).
После смерти у Александра Александровича осталось семеро детей, четверо
из которых (два сына и две дочери) были малолетними. В 1808 году
вдова его Анна Петровна фон Пеутлинг обратилась к тогдашнему оренбургскому
губернатору князю Волконскому за помощью, поскольку средств на содержание
семьи и воспитание детей было недостаточно (под Уфой у А. А. Пеутлинга
было крохотное поместье с девятнадцатью душами, но доход оно давало
мизерный).
Сын А. А. фон Пеутлинга, Петр, был прокурором оренбургской межевой
контрольной комиссии, надворным советником.
Примечания
-
В книге П. Н. Столпянского «Город
Оренбург» в написании фамилии А. А. Пеутлинга допущена опечатка:
Неутлинг. Эта досадная неточность тиражирована во многих трудах
и изданиях.
Литература:
- В. Г. Семенов,
В. П. Семенова. «Губернаторы Оренбургского края». Оренбургское
книжное издательство, 1999 г. 400 с. Стр 128–135.
|
На
главную
Обсудить
на форуме
Версия
для печати
