Герб Оренбурга История Оренбуржья Герб Орска
Главная О проекте Форум Гостевая книга Обратная связь Поиск Ссылки
Разделы


Библиотека

Видео

Геральдика

Города и села

Живопись

Земляки

Картография

Краеведение

Личности

Музеи

Мультимедийные материалы

Памятники и мемориалы

Разное

Религия

Сигиллатия

Учебные заведения

Фотоальбом

Экспедиции




Бугуруслан в годы гражданской войны

В конце мая 1918 года в Бугуруслане открылся уездный рабоче-крестьянский съезд, на котором обсуждались вопросы, поставленные Владимиром Ильичем Лениным в знаменитой работе «Очередные задачи Советской власти».

Особенно острая дискуссия развернулась по вопросу о Брестском мире. Вопреки эсеровским требованиям «священной войны с Германией», съезд принял резолюцию, в которой одобрялась политика Советского правительства.

24 мая съезд уже заканчивал работу, когда Сокольскому принесли телеграмму от Куйбышева. Те, кто был рядом, обратили внимание, как сразу стало суровым лицо Сокольского. Он потребовал внимания и в наступившей тишине прочитал телеграмму губревкома и губкома партии о мятеже чехословацкого корпуса и о необходимости принять все меры к защите революции.

Было созвано экстренное совместное заседание уездного комитета партии, уездного исполкома, представителей волостных организаций. Обсуждался один вопрос — о борьбе с белочехами. В срочном порядке сформировали коммунистический отряд, выдали оружие рабочим, стали обучать тех, кто не умел им пользоваться.

3 июня на улицах города были расклеены листовки с приказом Бугурусланского военно-революционного штаба, согласно которому Бугуруслан и деревни Александровка, Благодаровка, Михайловка объявлялись на военном положении. Был введен комендантский час, закрыты увеселительные заведения, запрещены демонстрации и митинги. Население предупреждалось о том, что выступления против Советской власти ведут к расстрелу на месте. Тюремным заключением на срок до двух лет каралось винокурение, варение и продажа самогона.

Малочисленные, плохо вооруженные рабочие отряды не могли противостоять прекрасно экипированным частям чехословацкого корпуса. 18 июня красногвардейские отряды вынуждены были оставить Бугуруслан. На другой день в город ворвались белочехи. Более четырех месяцев — сто двадцать шесть дней — хозяйничали они в Бугуруслане и селах уезда. Это была пора арестов, расстрелов, грабежей и других бесчинств.

По двум направлениям уходили из города красные бойцы. Отряд Л.Д. Сокольского отходил по железной дороге в сторону Уфы. Другой отряд, которым командовал Алеев, с золотым запасом банка — двумя миллионами рублей — отступал к Бугульме.

В конце июня пришло в Бугуруслан скорбное сообщение — отступивший из города красногвардейский отряд у села Рычково вступил в бой с белочехами, и многие бугурусланцы погибли в жестокой схватке. Метко били по врагу пулеметы, установленные на балконе дома спиртзаводчика Рычкова, прицельный огонь вели красногвардейцы. Но силы были слишком неравными. Многие бугурусланцы погибли.

На их братской могиле в Ленинском саду Бугуруслана установлен обелиск, на котором волнующая надпись: «Ради счастья народа и грядущих поколений отдали герои революции свою яркую жизнь. Счастливые потомки приносят им свою благодарность».

Навсегда сохранились их имена: Сергей Иванович Карпов, Петр Владимирович Полев, Николай Александрович Радаев, Анатолий Карпович Соловьев, Владимир Петрович Семенов, Николай Александрович Тимофеев, Степан Терентьевич Яковлев, Соломон Семенович Эндин, Иван Федорович Малолеткин, Ахмет Валеевич Валеев, Петр Кабанков, Храмцов.

Только глубокой осенью в ночь с 22 на 23 октября 1918 года легендарная 24-я Железная дивизия под командованием Гая Дмитриевича Гая принесла бугурусланцам освобождение. Первыми ворвались в город бойцы третьей бригады. Особенно отличился 1-й Симбирский полк, который вел в бой комиссар Николай Кирюшкин. Вместе с бойцами Железной в город вошли полки Инзенской дивизии, которая обошла Бугуруслан с севера. В первых рядах наступающих бойцов шли начдив Ян Лацис и комиссар Генрих Звейнек. Обоим было всего лишь по 20 лет. Но они сумели в короткий срок из разрозненных отрядов сплотить «воистину доблестную», как отмечал В. В. Куйбышев, Инзенскую дивизию, которая с честью пронесла свои боевые знамена по многим фронтам. За личную храбрость в боях за Бугуруслан Реввоенсовет Восточного фронта наградил Лациса и Звейнека почетным революционным оружием. В первый день освобождения Бугуруслана, рано утром, из городской тюрьмы вышли 140 политических заключенных. Многие из них пополнили ряды полков Железной и Инзенской дивизий. Других направили в Советы строить новую жизнь. Сразу же после освобождения города развернулась работа по восстановлению партийной организации, органов Советской власти. 25 октября коммунисты Бугуруслана пришли на общее партийное собрание. Присутствовало 23 человека. Был заслушан доклад о текущем моменте, намечены срочные меры по возрождению партийных и советских органов.

В те дни в особняке купца Сурошникова, построенного с претензией на оригинальность, на улице Московской, 39 размещался штаб 24-й дивизии и жил ее командир — герой гражданской войны Г.Д. Гай. За бои на Восточном фронте, в том числе и за Бугуруслан, он был награжден орденом Красного Знамени. Именем Гая теперь названа одна из центральных улиц города (бывшая Монастырская).

После гражданской войны довелось Г.Д. Гаю командовать 7-й Самарской имени английского пролетариата дивизией. В этой дивизии были Бугурусланский и Бузулукский полки. Гаю понравился молодой командир эскадрона 40-го Бугурусланского полка Георгий Жуков. Отметив его успехи, комдив выдвинул Жукова на должность помощника командира, а затем и командира 39-го Бузулукского полка. Потом прославленный полководец, Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков благодарно вспоминал годы службы под началом героя гражданской войны Г.Д. Гая.

Наступавшая с непрерывными боями от Сызрани Инзенская дивизия была оставлена в городе для кратковременного отдыха. Начдив Ян Лацис стал первым комендантом Бугуруслана.

Вместе с местными коммунистами Генрих Звейнек и его соратники-политотдельцы воссоздавали в селах Бугурусланского уезда Советы и комитеты бедноты. Начались занятия в дивизионных курсах ликбеза.

Приближалась первая годовщина Октябрьской революции.

— Отметим пролетарский праздник военным парадом, — предложил Звейнек Лацису.

7 ноября тысячи бугурусланцев собрались на Соборной площади и прилегающих улицах. Грянул оркестр, и по площади прошли один за другим закаленные в боях полки Инзенской дивизии. И никого не смущало, что бойцы были разномастно одеты, что еще многие маршировали в лаптях. Надолго запомнился бугурусланцам этот первый в истории города красноармейский парад. Очень сожалел Генрих Звейнек, что ему не пришлось принимать этот торжественный марш дивизии вместе с начдивом. Избранный делегатом VI Всероссийского съезда Советов, он перед самым праздником уехал в Москву.

...Недалеко от Мавзолея В. И. Ленина, у Кремлевской стены, на красном граните у братской могшим высечены имена героев, отдавших свои жизни в боях за Советскую власть. Среди них и имя похороненного здесь комиссара Инзенской дивизии, героя боев за Бугуруслан Генриха Звейнека, погибшего на Южном фронте, под Луганском.

Засучив рукава бугурусланцы взялись восстанавливать разрушенное войной хозяйство. Работать приходилось не выпуская из рук винтовок — в окрестных лесах орудовали банды.

8 ноябре была образована Бугурусланская уездная Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Возглавил ЧК местный большевик, член партии с июля 1917 года Павел Петрович Котминов. Он был одним из организаторов рабочих отрядов для борьбы против чехословацких мятежников. Когда Бугуруслан пришлось оставить, Котминов работал под руководством М. Я. Лациса в Чрезвычайной комиссии Восточного фронта.

В дни наступления по поручению укома партии он организовал коммунистический отряд, который влился р 5-ю армию Восточного фронта. Был членом военного трибунала армии. Потом, в ноябре 1919 года, снова вернулся в Бугуруслан и работал в ЧК до мая 1922 года. Павел Петрович Котминов возглавлял отряды чекистов, которые участвовали в разгроме кулацкого восстания, вспыхнувшего в начале 1920 года, а затем в ликвидации банды Нюнякина, которая бесчинствовала в мае-июне 1921 года.

В один из весенних дней 1919 года на улицах города появились объявления: «Бугурусланский исполнительный комитет доводит до сведения учреждений города и уезда и всех граждан, что сего 18 марта образован уездный военно-революционный комитет в составе 5 человек: Гофмана, Легашова, Микульского, Розанова и Шишлина. Военно-революционному комитету в связи с контрреволюционными восстаниями в некоторых волостях уезда предоставляются самые широкие полномочия, вплоть до расстрела на месте».

К середине апреля Бугуруслан снова стал прифронтовым городом. На запад, к Волге, рвались полчища белого адмирала Колчака. С трудом сдерживая натиск значительно превосходящих сил противника, отходили обескровленные в боях красные полки.

Еще 14 марта колчаковцы захватили Уфу. В Бугуруслан был эвакуирован Уфимский губернский комитет РКП (б). По заданию Центрального Комитета партии ответственным работникам губкома было поручено совместно с местными партийными органами заняться подбором коммунистов для политической работы в армии и в специальных отделах войсковой разведки. Как рассказывал мне старый чапаевец Илья Андреевич Белоусов, выбор пал на Андрея Золотухина, Глеба Евлампиева, Ивана Поливина и других. Илье Белоусову еще не исполнилось 24 лет, а он уже успел поработать в подполье, был схвачен белой контрразведкой, двадцать дней просидел в одиночке в ожидании казни, но был спасен конной разведкой 5-й армии. Все товарищи, отобранные губкомом, были командированы в Самару. Там с каждым из них беседовали Валерьян Владимирович Куйбышев и Михаил Васильевич Фрунзе. Илью Белоусова направили в 25-ю дивизию Чапаева. Он прошел с ней большой боевой путь как ответственный сотрудник разведотдела Туркестанской армии.

Несмотря на принимаемые меры, остановить наступление колчаковских войск не удавалось. 7 апреля Западная армия генерала Ханжина захватила Белебей, 10 — Бугульму.

Обстановка становилась угрожающей. 12 апреля в московских газетах были опубликованы написанные В. И. Лениным «Тезисы ЦК РКП(б) в связи с положением Восточного фронта». Тезисы начинались словами: «Победы Колчака на Восточном фронте создают грозную опасность для Советской Республики. Необходимо самое крайнее напряжение сил, чтобы разбить Колчака».

Опасаясь за судьбу Бугуруслана, М. В. Фрунзе направляет на помощь полкам 26-й дивизии Самарский рабочий полк в составе 700 штыков со взводом артиллерии, а затем 74-ю бригаду дивизии Чапаева в составе трех с половиной тысяч штыков, артиллерийского дивизиона и саперной роты. В составе бригады были хорошо показавшие себя в боях Иваново-Вознесенский и Интернациональный батальоны. «Крайне важно, чтобы до их прибытия Бугуруслан нами удерживался», — такое распоряжение дал М. В. Фрунзе командарму 5-й Михаилу Николаевичу Тухачевскому.

14 апреля состоялся разговор по прямому проводу между Фрунзе и Тухачевским о судьбе Бугуруслана. Тухачевский выразил сомнение в том, что из-за распутицы резервы не успеют подойти, а без них удержать Бугуруслан будет трудно.

Для поддержки войск, оборонявших Бугуруслан, намечалось нанести удар с юга, от Бузулука, силами 73-й бригады 25-й дивизии (комбриг Иван Кутяков). Но осуществить все это не удалось. Не устояв до подхода подкреплений, наши части 15 апреля оставили Бугуруслан.

Захватчики рассчитывали, что они пришли в эти края навсегда. Сразу же было объявлено, что «все собственники восстанавливаются в правах владения». Чуть ли не на другой же день на городских улицах были расклеены приказы военного коменданта. Он потребовал в день пасхи вывесить на домах трехцветные флаги царской России. Квартальным старостам предписывалось немедленно снять таблички с названиями улиц, переименованных при Советской власти, и восстановить старые названия, при этом особе» подчеркивалось, что фон на табличках ни в коем случае не должен быть красным.

Партия подняла народ на разгром Колчака. По партийным и .комсомольским мобилизациям на Восточный фронт в срочном порядке направлялись тысячи бойцов.

Многие бугурусаанцы сражались в те дни за Советскую власть. Среди добровольцев были Николай Шигаев, Григорий Первое, Петр Кораблев, Сергей Селиванов, Алексей Сидоров, Кузьма Пушкарев, Яков Панов, Николай Ардынцев, Александр Зайцев и многие другие. Из молодежи Бугуруслана тод руководством фронтовиков 5ыли сформированы две эоты. После митинга в Гоголевской аудитории они строем отправились на станцию. Там в одном из железнодорожных пакгаузов им выдали винтовки, патроны, шинели. Молодые бугурусланцы злились в состав 232-го полка 26-й дивизии.

На флангах Восточного фронта были созданы две ударные, усиленные за счет резервов группы: Северная — под командованием Василия Ивановича Шорина и Южная (в ее состав вошли 1-я, 4-я, 5-я и Туркестанская армии) — под командованием Михаила Васильевича Фрунзе.

С невероятным напряжением работал в эти дни дислоцировавшийся в Самаре штаб Южной группы войск Восточного фронта. Тут под руководством М. В. Фрунзе разработали план контрнаступления, которое должно было завершиться полным разгромом Колчака. По замыслу командующего М. В. Фрунзе главный удар по врагу должен наноситься через Бугуруслан, Белебей, на Уфу. Для наступления на левый фланг белогвардейцев создавалась ударная группа. На главное направление выводились 25-я и 31-я дивизии (начдивы В. И. Чапаев и А. Д. Малявинский). Одновременно планировался фронтальный контрудар 26-й и 27-й дивизий (начдивы Г. X. Эйхе и А. В. Павлов) на Бугульму и Бугуруслан. 24-й дивизии (начдив В. И. Павловский) предстояло наступать из района Шарлыка на северо-восток в направлении на Уфу.

Михаил Васильевич Фрунзе удачно рассчитал время начала контрнаступления. Белогвардейские части устали от длительного наступления в условиях весенней распутицы, командование почти полностью исчерпало свои резервы. Западная армия растянулась на 450 километров. Тылы оторвались от войск, нарушилось снабжение. К тому же был сильно подорван моральный дух белых полков. Учитывая все эти обстоятельства, командующий Южной группой наметил нанести контрудар по врагу в конце апреля 1919 года.

А 18 апреля произошло событие, которое завершилось награждением 12 чапаевских разведчиков орденами Красного Знамени. Вечером в 18 часов 30 минут разведчики 218-го Разинского полка захватили в селе Карамзиха (сейчас Преображенка) трех колчаковских вестовых с двумя секретными боевыми приказами по седьмой Уральской дивизии горных стрелков. Их немедленно доставили Чапаеву. Как явствовало из этих документов, между третьим и шестым корпусами белых образовался разрыв в 50 верст, нарушилась связь между ними. На обороте были перечислены все части, которым направлялись бумаги. Чапаев тут же глубокой ночью передал содержание приказов Фрунзе.

Утром следующего дня с учетом полученных сведений о противнике Фрунзе уточнил план Бугурусланской операции, отдал приказ по Южной группе войск, согласно которому наступающие красные полки должны были овладеть районом Бугуруслана, разгромить находящуюся тут группировку противника и отбросить ее к северу, отрезав сообщение с Белебеем. Контрудар был назначен на 28 апреля 1919 года.

В этот весенний день, на рассвете, во всю ширь развернулась Бугурусланская операция, которая положила начало полному разгрому Колчака, вошла золотой строкой в историю гражданской войны.

Дивизия Чапаева наступала на правом заходящем фланге, охватывая Бугуруслан с востока. 30 апреля были взяты Пилюгино и Куроедово. Потом комиссар 25-й дивизии Дмитрий Андреевич Фурманов в своем романе «Чапаев» одну из глав назвал «В Бугуруслан». Составной частью в эту главу вошел очерк «Пилюгинский бой».

Весенняя распутица развезла дороги, они стали труднопроходимыми. Реки и речушки разлились, широко раздвинули берега. Тяжело было организовывать снабжение наступающих бригад. Противник оказывал ожесточенное сопротивление.

Еще в самом начале наступления Чапаев распорядился конфисковать у населения бочки любого размера. На подступах к полноводному в эти дни Большому Кинелю саперы делали настил, готовили «понтоны», вязали плоты, конопатили лодки. Ночью удалось скрытно навести переправы. Пока противник спохватился, основные силы 73-й бригады, а затем и 74-й и 75-й были уже на северном берегу, развивали наступление, взяли Нижнее и Верхнее Заглядино, Асекеево. Чапаевцы перерезали железную дорогу Бугуруслан — Уфа и тракт Бугуруслан — Бугульма, двинулись на Русский Кандыз, на Бугульму.

Но положение дивизии значительно осложнилось, когда в начале мая к белым перебежал командир 74-й бригады Авалов, знавший не только оперативную обстановку, но и планы дальнейшего наступления. Пришлось срочно их корректировать. Узнав о замыслах красного командования, противник сумел перегруппировать свои силы и нанести контрудар на рубеже реки Сок. В жестоких боях 25-я и 26-я дивизии отразили атаки колчаковцев, но им удалось избежать окружения и увести остатки третьего корпуса за реку Ик.

Остановив наступление противника, после небольшой передышки полки 1-й и 3-й бригад 26-й дивизии (начдив Генрих Христофорович (Эйхе) пошли вперед и освободили Похвистнево. 30 апреля они выбили белых со станции Бугуруслан. Утром 1 мая 3-я бригада вышла на ближние подступы к Бугуруслану.

Белые укрепили господствующие над поймой Кинеля Михайловские и Валентинов ские высоты. На их гребне были установлены вражеские батареи. Пулеметы били из окон стоявшего на взгорье дома Шувалова.

Первым подошел к берегу Кинеля у деревни Савруш 234-й полк. Форсировав реку с ходу, группа красноармейцев — их было около сорока — захватила плацдарм, пыталась наступать дальше, но встреченная плотным огнем понесла большие потери. Колчаковцы окружили наших бойцов. Красноармейцы сражались до последнего патрона, предпочли умереть, но не сдаться в плен.

Эйхе приказал комбригу Гаврилову прекратить атаки, которые ведут к бессмысленным потерям. После анализа боевой обстановки начдив привлек к наступлению на Бугуруслан и 1-ю бригаду. К тому времени к городу подошли части 27-й дивизии. На ближние подступы к Бугуруслану были выдвинуты два бронепоезда и еще три батареи.

На рассвете, в пять часов, третьего мая началась артиллерийская подготовка. Под прикрытием орудийного огня 234-й и 238-й полки 27-й дивизии форсировали Кинель, захватили и стали расширять плацдарм. Весь день тут не прекращался бой. Колчаковцы пытались сбросить десант в холодные воды Кинеля, но наши полки цепко держались на занятом рубеже.

В это же время 1-я бригада захватила деревню Никольскую. С особым упорством дрались тут 232-й и 233-й полки. Наступая на Бугуруслан с юго-востока, они угрожали отрезать 7-й дивизии белых путь к отступлению. А еще дальше к востоку обходили Бугуруслан чапаевские полки.

Утром 4 мая первыми ворвались на улицы Бугуруслана красноармейцы 233-го полка, которым командовал Ф. В. Васильев. При огневой поддержке артиллеристов они под обстрелом противника переправились через Кинель и сразу бросились в атаку. Васильев был ранен, но не покинул своих бойцов. К середине дня Бугуруслан удалось полностью очистить от белогвардейцев, поспешно отступавших по направлению к Бугульме.

«Как и большинство городов, — не только в этих боях, но и вообще за всю гражданскую войну,-- Бугуруслан бью взят обходным движением, — писал в романе «Чапаев» Дмитрий Фурманов, — На улицах больших городов бои случались редко. Главный бой, последний и решающий, обычно разгорался непосредственно на городских подступах; и когда он, бой этот, был неудачен для обороняющихся, неудачник обычно уходил, оставляя самый город без боя б руки победителю. Так было и с Бугурусланом».

За боевые заслуги в сражении за Бугуруслан Реввоенсовет Республики наградил командира 233-го полка Ф. В. Васильева орденом Красного Знамени. Командир 232-го полка И. В. Заикин и командир 234-го полка Н. Н. Рахманов были награждены золотыми часами с гравировкой: «Честному воину Рабоче-Крестьянской Красной Армии». Позднее орденами Красного Знамени были награждены М. 8. Фрунзе, М. Н. Тухачевский, начдивы 3. И. Чапаев, Г. X. Эйхе, А. В. Павлов, комбриг 73-й И. С. Кутяков и многие другие командиры и красноармейцы.

От Бугуруслана красные полки пошли на Белебей, Абдулино и Уфу. Зои шли жестокие. «Отдавши Бугуруслан, неприятель все еще не хотел поверить, что вместе с этим городом он потерял и свою инициативу, что конец пришел его победоносному шествию, что теперь его будут гнать, а он — обороняться, отступать. Напрягся он силами, встретил крепкими ударами натиск красных полков. Но уже поздно, — могучий дух уверенности в победе отлетел от белых армий, примчался к красноармейцам, дал им бодрость, заразил их той неутомимостью и отвагой, которые живы только при уверенности в победе», — так писал о событиях тех дней Д. А. Фурманов.

В итоге ожесточенных боев под Бугурусланом и Бугульмой 3-й Уральский корпус генерала Голицына был разгромлен.

Не угаснет, не увянет

Слава этих дней —

Белый бит в Бугуруслане,

Помнит Белебей, —

поется в старой боевой песне.

10 мая 1919 года Михаил Васильевич Фрунзе и член Реввоенсовета Валерьян Владимирович Куйбышев приехали на фронт в 25-ю стрелковую дивизию. Как они оценили действия чапаевцев, видно из приказа начдива, подписанного в этот же день поздно вечером, в 23 часа 15 минут:

«Командюжгруппы т. Фрунзе, прибыв лично 10 мая в район боевых действий 25-й дивизии, полки которой вновь нанесли страшное поражение врагу, целиком разгромив всю Ижевскую бригаду противника и пленив свыше 1500 человек. Поздравляя войска дивизии с победой, командующий благодарит именем рабоче-крестьянской России всех товарищей красноармейцев, всех командиров и комиссаров.

На полях Бугуруслана, Кандыза и Бугульмы ныне решается участь Колчака, а с ним и всей контрреволюции. Еще одно небольшое усилие полков 25-й дивизии — и враг будет окончательно сломлен».

Позднее в одной из статей о М. Ф. Фрунзе говорилось так: «Дальнейшие события показали, чего стоил бугурусланский удар. Колчак посыпался по всему фронту, и в дальнейшем борьба с Колчаком уже явилась пожинанием лавров бугурусланской победы».

В дни боев за Бугуруслан произошло событие, о котором сообщали и местные, и центральные газеты, о котором знал Реввоенсовет Республики и лично Владимир Ильич Ленин.

...В день пролетарского праздника — 1 мая 1919 года полк подняли по тревоге: дозорные сообщили, что от села Кузькино в сторону Бугуруслана движется какая-то белогвардейская часть. Об этом доложили в штаб Оренбургской кавалерийской бригады, и в четырнадцатый полк прискакал комбриг Иван Каширин.

Бойцы залегли, готовясь встретить врага огнем. На фланги выдвинулись пулеметчики.

Выбрав позицию поудобнее, Каширин наблюдал за пылящей по большаку, растянувшейся чуть ли ни на целую версту, колонной, замыкала которую батарея. Вдруг комбриг чертыхнулся и передал бинокль комиссару полка.

— Глянь-ка, комиссар, что-то я ничего не пойму...

Тот посмотрел и тоже недоумевающе пожал плечами. Но в это время выбравшееся из-за тучи солнце осветило колонну и тогда стало ясно видно, что впереди ее идет солдат... под красным флагом.

— Может, провокация?

— А мы проверим, — сказал командир и приказал пулеметчикам дать предупредительные очереди.

Колонна остановилась на минуту. Идущие в голове ее посовещались. А потом в нескольких местах над строем замелькали белые полотнища.

— Сдаются, что ли?

— Похоже. Подпустим поближе, предложим бросить оружие.

Так и сделали. И тогда солдаты один за другим стали аккуратно складывать винтовки на обочине. На сторону красных войск перешел колчаковский полк — более двух тысяч человек.

Почему это произошло?

Резервный полк стоял в Челябинске. В нем было много украинцев, и потому адмирал Колчак приказал дать ему наименование «курень имени Шевченка».

Среди солдат было несколько большевиков. Они-то и создали в белогвардейском полку подпольный военно-революционный совет. Возглавил его Василий Орловский. В состав реввоенсовета вошли солдаты Василий Вершинин, Федор Колчук, Дионисий Лебединский, Степан Пацек.

Осторожно, но настойчиво, используя любой удобный повод, беседовали они со своими однополчанами, убеждали их в том, что надо повернуть штыки против офицеров, против «верховного правителя».

Когда з конце апреля дивизии В. И. Чапаева и Г.X. Эйхе нанесли удар на Бугурусланском направлении, а вслед за ними развернули наступление 5-я, Туркестане тая и 1-я армии; генералу Ханжину пришлось срочно вводить в бой немногие оставшиеся резервы. Тогда-то и отправился на запад «курень имени Шевченка». Эшелон дошел только до станции Сарай-Гир. Дальше двинулись пешим порядком.

И вот полк в Кузькино. Жители села рассказали солдатам, что красные стоят в соседней деревне, всего в нескольких верстах. Надо было использовать этот удобный момент, пока не ввязались в бои. Правда, положение усложнило одно обстоятельство. В Кузькино уже разместились два колчаковских полка и артиллерийская батарея. Пока стояли в селе, перезнакомились, нашли земляков, выяснили обстановку. Оказалось, что и здесь большинство насильно мобилизованных солдат не желает воевать за неправое дело. Договорились выступить сообща.

Утром 1 мая 1919 года всех построили на сельской улице. Еще несколько минут и полк мог двинуться в сторону Бугуруслана, против таких же, как они, рабочих и крестьян в военных шинелях.

Но в конце колонны неожиданно прозвучали три винтовочных выстрела. Это Федор Колчук дал сигнал товарищам. Солдаты тут же бросились к офицерам, кучкой стоявшим перед строем, и обезоружили их. Все произошло так быстро, что никто из них не успел и выстрелить. Схватки с офицерами вспыхнули в других полках, но там не обошлось без перестрелки. Пришлось поспешить на выручку. И вот сводная колонна под красным флагом, который был приготовлен заранее, двинулась в путь. Заодно прихватили и батарею с запасом снарядов.

Комбриг Каширин немедленно послал к М. В. Фрунзе порученца с донесением об этом важном событии. По его приказу разросшийся за счет других полков «курень» был отправлен в Бугуруслан. Оттуда председатель военно-революционного совета полка Василий Орловский 12 мая послал телеграмму Владимиру Ильичу Ленину: «Приветствуем дорогого вождя всероссийского пролетариата от полка имени Шевченко и с радостью сообщаем, что наш полк перебил весь белогвардейский состав, всех увлекши за собой. Три полка белогвардейцев и батарея перешли на сторону красных. Войска теперь находятся в полной боевой готовности. Горим желанием немедленно ринуться на врагов трудового народа. Просим вашего разрешения наименоваться Украинским Советским добровольческим полком имени Ленина».

Спустя несколько дней командующий Михаил Васильевич Фрунзе в Бугуруслане на Соборной площади поздравил бойцов и командиров с присвоением новому красному полку имени Ленина, вручил боевое знамя.

Геройски сражался Ленинский полк в оренбургских степях, на Уральском фронте, на земле Украины. И вел его в бой член подпольного ревкома Степан Пацек. В одной из схваток с белогвардейцами он погиб смертью героя.

Об этом рассказали в своих письмах генерал-майор Ф. С. Колчук, старый учитель Д. В. Лебединский, бывший комиссар полка В. И. Вершинин, — те, кто вместе с другими героями поднимал тогда восстание в колчаковском полку. Много событий, больших и малых, было в их жизни, но одним из самых ярких они считают то, что произошло 1 мая девятнадцатого года, когда их полк пошел навстречу бригаде Каширина под красным знаменем революции.

В те дни многие солдаты, насильно мобилизованные в колчаковскую армию, испытав на себе, что несут белые трудовому народу, при первом удобном случае в одиночку и группами переходили на сторону красных войск. Именно так случилось с мобилизованным молодым человеком, которому суждено было стать потом известным советским поэтом, С. П. Щипачевым.

«На сторону Красной Армии мне удалось перебежать на станции Бугуруслан... — писал Степан Петрович в автобиографической повести «Трудная страда». — Было это так. После успешного наступления в направлении Самары белые вдруг попятились. Словно на стену, наткнулись они на Чапаевскую дивизию и на другие дивизии 5-й армии, которой командовал бывший поручик, коммунист с 1918 года Тухачевский. В железнодорожном поселке я решил спрятаться, чтобы дождаться красных. Начался артиллерийский обстрел. Жители спешили в укрытия. Я обратился к одной пожилой женщине, чтобы она спрятала меня в своем домике. «Что ты, что ты, сынок, за это и тебя и меня расстреляют, — заговорила она, озираясь. — Иди-ка ты лучше к соседу. Он рабочий, железнодорожник, тоже ждет красных. Он спрячет тебя». В избе этого рабочего я просидел больше двух суток. Ожидание было напряженным...

В одно раннее утро в двери залязгал ключ и послышался веселый голос хозяина: «Выходи, узник. На станции красные». Минут через пятнадцать-двадцать я уже стоял у костра, вокруг которого сидели чапаевские командиры, громко разговаривали, смеялись и лузгали каленые семечки... Встретили они меня приветливо, как своего товарища, совали мне семечки, улыбались и были похожи на обыкновенных деревенских парней, только в ремнях и кожаных куртках. Видел Фурманова. Он куда-то ехал на деревенском ходке. Стоявший рядом со мной красноармеец с гордостью сказал: «Это наш комиссар. Студент». Последнее слово было произнесено как-то особо: дескать, образованный, а вот видишь, вместе с нами...»

Многое из того, что увидел и запомнил красноармеец Степан Щипачев, отразилось в его стихах. Стихотворение «Перебежчики Колчаку» и другие печатали в типографии, как листовки, и разбрасывали с самолета над белогвардейскими окопами. Их читали со сцены в чапаевском клубе:

Лил дождь осенний. Сад грустил о лете.

За мной вода заравнивала след.

Мне подсказала дата в партбилете:

Тогда мне было девятнадцать лет.

На город шел Колчак; у мыловарни

Чернел окоп; в грязи была сирень;

А я сиял: я стал партийным парнем

В осенний тот благословенный день.

Тема гражданской войны осталась в его поэзии навсегда. И среди лирических стихов о любви нередко встречались такие строки:

Я помню и лето — горячий июль,

И степи, и конные наши лавы,

И в посвистах белоказацких пуль

Моих одногодков, упавших в травы.

Боевая красноармейская жизнь продолжалась в Самаре, Пугачеве, Оренбурге. Его послали учиться в Оренбургскую кавалерийскую школу красных командиров. Потом сам преподавал в военных учебных заведениях. Жизнь многие годы была связана с армией. И, может быть, поэтому он так писал в одном из курсантских стихотворений:

Мы,

тоб Советскую власть отстоять,

Прошли

Сквозь огонь,

Сквозь тиф и голод.

Красная Армия — кровь моя,

Моя биография, моя школа.

Сейчас трудно сказать — так это или не так, но вероятнее всего, стихи-листовки Степана Щипачева печатались на станции Бугуруслан, где в те дни стоял вагон, в котором размещалась редакция и типография, выпускавшие газету Южной группы войск «Красноармейская звезда». А возглавлял эту типографию будущий известный чешский писатель, автор «Бравого солдата Швейка» Ярослав Гашек.

По решению ЮНЕСКО 1983 год был объявлен годом Ярослава Гашека в честь столетия со дня его рождения. И этот юбилей «бравого красного чеха» — замечательного журналиста и писателя-сатирика широко отмечался в Оренбургской области и особенно в Бугуруслане, где чешского интернационалиста считают своим земляком.

24 сентября 1915 года ефрейтор австро-венгерской армии Ярослав Гашек сдался в плен русским солдатам и оказался в лагере военнопленных в селе Тоцком под Бузулуком. Здесь при первой же возможности он вступает в чешский легион — ведь ему предстоит вести борьбу против австро-венгерской монархии. Восторженно встречает Гашек февральскую и Октябрьскую революции. Но когда командование легиона заняло враждебную позицию по отношению к молодой Республике Советов, он вместе с другими чехами и словаками уходит из легиона.

В марте 1918 года в Москве Ярослав Гашек вступает в партию большевиков, надевает красноармейскую форму. И захлестнула, закружила его гражданская война...

В Самаре он — комиссар отряда. Когда белочехи подняли мятеж и захватили Самару, они грозились повесить всех большевиков и прежде всего комиссара Гашека. Переодевшись в старую рваную одежду босяка, Гашек с риском для жизни ушел из города и сумел пробраться в Симбирск.

«Путь от Симбирска я прошел с Красной Армией, где на моих плечах лежал груз различных обязанностей — партийных и административных», — писал он в одном из писем.

В Бугульме Гашек был назначен помощником коменданта города, а затем отозван в Уфу. Здесь ему, члену политотдела, доверяют руководить передвижной типографией Пятой армии. Из Уфы классный вагон, в котором размещались и типография, и редакция газеты «Красноармейская звезда», переезжает в Белебей, а затем и в Бугуруслан.

На станции Бугуруслан в 1919 году вагон Гашека стоял на площадке, которую называли «воинской». Она была скрыта от посторонних глаз и находилась недалеко от вокзала.

Походная типография выпускала газету, листовки, воззвания к красноармейцам. Многие из них написаны Гашеком. Как и в Бугульме, здесь его звали Ярославом Романовичем. В этой походной типографии Гашек написал первые черновые наброски романа о бравом солдате Швейке.

Редакционный вагон двигался вслед за наступающими частями Красной Армии. 8 мая 1919 года в Бугуруслане вышел номер газеты «Красноармейская звезда», который открывался заметкой: «Абдулино наше». В ней сообщалось: «Пятого мая нашими доблестными войсками занято Абдулино».

Старожилы рассказывают, что в те дни, когда в тупике на станции Бугуруслан стоял вагон-редакция, разузнав о том, что «Красноармейская звезда» собирается тронуться дальше на

восток, за наступающими к Уфе полками, сюда пришли наборщики городской типографии. Познакомились, рассказали о своем житье-бытье, погоревали о том, что после нашествия колчаковцев типография оказалась разграбленной. Уцелело то немногое, что успели припрятать. А надо возрождать газету «Луч коммуны». Почти не надеясь на успех, попросили поделиться шрифтами.

Полиграфисты «Красноармейской звезды» отозвались на их просьбу и выделили шрифты, другой необходимый материал и даже бумагу. Бугурусланские печатники были благодарны и счастливы.

Мне не удалось найти документального подтверждения факта столь щедрой помощи армейских полиграфистов наборщикам Бугурусланской типографии. Но убежден в том, что это было сделано не без ведома, а скорее всего, по указанию начальника типографии Ярослава Гашека. Он-то прекрасно знал великую силу печатного слова.

Только в 1921 году уже в Праге написал Ярослав Гашек первый том своего знаменитого романа «Похождения бравого солдата Швейка». Он продолжал работать над романом, в котором главный герой должен был пройти через русский плен, службу в Красной Армии. И кто знает, может быть, мы увидели бы Швейка и в Тоцком, и в Бугуруслане. Но ранняя смерть помешала Гашеку выполнить свой замысел.

...На том месте, где стояла походная типография Ярослава Гашека, в день столетия выдающегося писателя состоялся митинг. Тогда в городе работала группа чехословацких специалистов — Милан Беранек, Ян Слоупенски, Иозеф Паулу. Они помогали оборудовать технический кабинет в училище гражданской авиации. Гостям полюбился Бугуруслан, очень заинтересовало их то, что здесь весной 1919 года работал Ярослав Гашек.

— В бравом солдате Швейке Гашек очень точно выразил национальные черты чешского характера, — сказал Милан Беранек. — Читая книгу, я живо представляю себе своего деда Иозефа, кое-какие поступки которого прямо-таки повторял Швейк. В самом конце войны он сагитировал соседей напасть на немецкий поезд с продуктами. Деду, как зачинщику, грозил расстрел. Дед спасся, как не раз выходил из беды Швейк, нагородив массу всяких невероятностей — вроде того, что продукты ему ни к чему, а вот сказали, что в поезде много табака, и он, заядлый курильщик, не устоял от соблазна...

...Но вернемся во времена гражданской войны. Бугуруслан, 1918 год. Именно тогда тут дислоцировался 3-й авиаотряд 24-й Железной дивизии.

Оценивая по достоинству авиаторов, начдив Железной Гая Дмитриевич Гай подписал в Бугуруслане приказ: «Отмечаю энергичную и неустанную работу 3-го авиаотряда истребителей во время боевых операций дивизии... Все летчики этого отряда всегда были на своих постах и с охотой и полным хладнокровием исполняли возложенные на них задачи.

В награду за все вышеперечисленное 3-й авиаотряд истребителей переименовать в 3-й Железный авиационный отряд истребителей».

В конце мая девятнадцатого года в Бугуруслане на просторной площадке в юго-восточной части города приземлились самолеты 11-го, 27-го, 30-го. 39-го авиаотрядов Туркестанского фронта — двадцать машин; «сопвичи», «ньюпоры», «вуазены». Готовясь к уфимской операции, Михаил Васильевич Фрунзе распорядился свести все самолеты, ранее закрепленные за дивизиями, в единый сводный отряд, подчиненный непосредственно штабу Южной группы войск Восточного фронта. Это давало возможность использовать авиацию для решения крупных задач в масштабе армии и даже всего фронта.

Командовал сводным отрядом начальник авиации и воздухоплавания Туркестанской армии Петр Александрович Семенов. Это был опытный летчик, хотя ему и было тогда всего 27 лет.

В вагоне командующего Семенов в точно назначенный час встретился с М. В. Фрунзе.

— Фрунзе подвел меня к висевшей на стене оперативной карте, отдернул прикрывавшую ее зеленую шелковую занавеску и, показывая населенные пункты, разъяснил обстановку на фронте, — вспоминал Семенов.

— Завтра, 3 июня. — приказал командующий после ознакомления с оперативной обстановкой, — снарядите эскадрилью, не менее шести аппаратов, погрузите полный запас бомб и разрушите мосты противника на реке Белой в районе Усть-Бялиш, Курмантаево.., в районе У тяганова — Тюкунева...

Задачи ставились непростые. Самолеты были старые, не раз ремонтированные. Летали они со скоростью не более 165 километров в час. Одноместный «ньюпор» брал на борт десятифунтовые (четырехкилограммовые) бомбы. Одной рукой пилот держал руль, а другой бросал бомбы. На двухместном «сопвиче» это делал летчик-наблюдатель, и бомбы тут были посолиднее — по 25 фунтов.

Особые трудности пришлось испытать с горючим. Иногда летали на спирте. Летчик из Чапаевской дивизии Иосиф Железное вспоминал, как Чапаев однажды выручил авиаторов, передав почти полную цистерну спирта. Чаще моторы заправляли так называемой «казанской смесью», состоящей из керосина, эфира и еще каких-то добавок. Это была очень опасная смесь, так как эфир одурманивающе действовал на пилотов.

В дни Уфимской операции летчики совершили за неделю 113 боевых вылетов. Особенно отличились военлеты Аполлинарий Томашевский, Иван Савин, Артемий Коваленко, Андрей Казенной, Иосиф Железное, Александр Кравцов, Михаил Шпак, Сергей Байер, летнабы Казимир Жакевич, Леонид Петров, механики Алексей Миронов, Василий Ленкин и другие авиаторы. Многие из них были награждены орденами Красного Знамени.

«...Летчики, несмотря на затрудненные технические условия, выполняли успешно все возлагаемые на них задачи, и авиация принесла значительную долю пользы в указанной операции», — так отметил боевые заслуги авиаторов Михаил Васильевич Фрунзе.

Может быть, на первый взгляд и не очень заметную, но немалую агитационную работу вел фронтовой театральный коллектив. Начинал он свой путь в Бузулуке, где был основан еще в 1918 году. Тогда рабочие депо устроили клуб в бывшем бараке для военнопленных. Им заведовал телеграфист Александр Морозов. Одним из первых спектаклей была «Рабочая слободка». Однажды этот спектакль пришли посмотреть Чапаев с Фурмановым.

— Чапаев был восхищен игрой простых рабочих, — вспоминал Александр Васильевич Морозов, — от души благодарил нас. А через несколько дней мы получили от начдива 25-й роскошный для того времени подарок — инструменты для духового оркестра, мебель и другой реквизит. Все это было конфисковано у богатеев.

Когда Чапаев и Фурманов возвращались после спектакля на Базарную улицу, где они жили и где находился штаб дивизии, продолжался разговор о спектакле.

— Нам бы такой театр, — сказал Фурманов. — Много пользы дал бы он бойцам...

апаев молчал. Комиссар хорошо знал, как нетерпимо относился начдив к тому, что полки обрастали не нужными, на его взгляд, службами.

— А что, Василий Иванович, может быть, попробуем, организуем свой театр? — спросил Фурманов. — Думаю, что поарм нас в этом поддержит.

— А артистов где возьмешь? — ответил вопросом Чапаев, почти уверенный в том, что эту-то задачу в оставшиеся до наступления дни военкому не решить.

— Поищем — найдем, — сказал Фурманов.

— Тогда давай попробуем.

Так в Чапаевской дивизии в составе культпросветотдела, которым заведовала Анна Никитична Фурманова, появилось новое подразделение. Артистов в основном нашли в Бузулуке, даже из Оренбурга пришлось пригласить, поискали в своих полках.

Первые спектакли молодой театр дал уже в Бугуруслане. В городе было специально выстроенное здание — Гоголевская аудитория. Тут была большая сцена, декорации, реквизит.

История возникновения этой аудитории такова. Еще в конце XIX века любители театра, в основном местные интеллигенты, создали в Бугуруслане драматическую студию. На добровольные пожертвования и средства общества «Народная трезвость» воздвигли в центре города на углу Торговой и Дворянской (сейчас Красногвардейская и Коммунистическая), небольшое деревянное здание со сценой, зрительным залом и артистическими комнатами. Но через несколько дет оно сгорело. Тяжело переживали эту потерю артисты. Ведь уже сложилась неплохая труппа, которая бралась и за сложные постановки. И вот беда.

Когда в России готовились отметить в 1909 году столетие со дня рождения Н. В. Гоголя, в Бугуруслане решили возродить театр. Может быть, сказалось и то, что в то время городским головой был один из «артистов» — по фамилии Аксаков — родственник известного писателя. И вот к юбилею Н. В. Гоголя возвели новое здание с башенками на углах. Театр получил название Гоголевская аудитория, и открыл его спектакль по пьесе Н. В. Гоголя «Женитьба».

А 22 мая 1919 года уже красноармейский театр показал на бугурусланской сцене премьеру спектакля по пьесе наркома просвещения А. В. Луначарского «Братство», Перед началом выступил начальник политотдела Туркестанской армии Владимир Аркадьевич Тронин. Он умел говорить так взволнованно, что его речь буквально зажигала людей, они готовы были идти за ним в огонь и в воду.

Потом в Бугуруслане показали спектакли «Не в свои сани не садись» и «Бедность — не порок» А. Н. Островского, «Савва» Л. Андреева, «Каширская сторона» Д. Аверкиева.

— Представьте себе такую картину, — рассказывал чапаевец Иван Федорович Кирюшкин. — Полк расположился в станице. И вдруг слышим — с утра стучат топоры. На площади сооружается помост, появляются декорации. Красноармейцы, повидавшие лиха в боях, реагировали на спектакли бурно... Свой походный театр в дивизии любили.

Когда фронт стал все больше удаляться от Бугуруслана, вслед за ним отправился и фронтовой театр. Выступали в Абдулино, на станции Чишма, а потом в Уфе, на Уральском фронте.

Литература:

  1. В. Г. Альтов «Бугуруслан». Челябинск, Южно-Уральское кн. изд-во, 1990.— 336 с. 254 с. с ил.

Смотрите также:

На главную Обсудить на форуме Версия для печати

Назад

 

Наверх

 

На развитие проекта


1 рубль




Orphus

Система Orphus

Вести с форума


«История Оренбуржья»
Авторский проект
Раковского Сергея
© Copyright 2002–2017