Герб Оренбурга История Оренбуржья Герб Орска
Главная О проекте Форум Гостевая книга Обратная связь Поиск Ссылки
Разделы


Библиотека

Видео

Геральдика

Города и села

Живопись

Земляки

Картография

Краеведение

Личности

Музеи

Мультимедийные материалы

Памятники и мемориалы

Разное

Религия

Сигиллатия

Учебные заведения

Фотоальбом

Экспедиции




автозалог под птс http://brokeravto.ru/avtozalog/

Бугуруслан в годы Великой Отечественной войны

В летний воскресный день в Бугуруслане продолжался начавшийся в субботу пленум районного комитета партии. Кроме членов райкома, присутствовали секретари первичных организаций, актив из райцентра. Всего, как зафиксировал протокол, 72 человека. Накануне обсудили организационные дела, другие важные вопросы.

Второй день работы пленума начался с доклада секретаря райкома партии Анны Афанасьевны Ефремовой об итогах приема новых членов в ВКП(б) с июля 1940 по 1 июня 1941 года.

Стали выступать коммунисты. Первый секретарь райкома партии Александр Михайлович Яковлев предоставил слово заместителю директора по политчасти Бугурусланской МТС Прахову.

— Докладчик товарищ Ефремова правильно отметила недостатки в работе по приему в партию, — сказал он. — Но она совсем не остановилась на том, как райком ВКП(б) оказывает помощь секретарям партийных организаций по воспитанию кандидатов. А надо было бы...

Многие и не обратили внимания на то, что к первому секретарю подошел дежурный и стал о чем-то говорить ему на ухо. Но вдруг Яковлев резко поднялся, подбежал к громкоговорителю, дотянулся до черного диска и крутанул до отказа колесико уровня звука. В зал сразу ворвался голос Москвы. С обращением к советскому народу выступал заместитель председателя Совнаркома СССР, народный комиссар иностранных дел В. М. Молотов.

— Весь наш народ теперь должен быть сплочен и един, как никогда, — особенно гулко, побеждая шорохи и треск эфира, звучал в мертвой тишине голос наркома. — Каждый из нас должен требовать от себя и от других дисциплины, организованности, самоотверженности, достойной настоящего советского патриота, чтобы обеспечить все нужды Красной Армии, флота и авиации, чтобы обеспечить победу над врагом...

Заканчивалась речь уверенными словами: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!»

Солнце ярко светило в окна, но казалось, и оно померкло, и день сразу потускнел от страшной беды, обрушившейся на нашу страну.

Несколько секунд еще в зале стояла настороженная, глухая тишина. Потом заговорили все разом. Коллективно сочинили резолюцию:

«Пленум призывает каждого партийного и непартийного большевика, рабочих, служащих и колхозников района, — говорилось в этом первом военном документе райкома, — удесятерить свою производственную энергию, честно и самоотверженно, как подобает гражданам Советского Союза, выполнять свой долг перед Родиной».

Прямо с пленума его участники отправились на предприятия и организации, во все села района. В этот день на промысле, на буровых, в городских коллективах, в колхозах и совхозах, в МТС прошли митинги. Люди уже знали, что на западной границе бушует война, говорили с негодованием и болью, заявляли о своей готовности встать в строй защитников Родины. Тут же на митингах многие рабочие и колхозники подавали заявления с просьбой направить в действующую армию, принять в партию, в комсомол.

Первыми уходили на фронт добровольцами коммунисты и комсомольцы. В начальные дни войны на защиту страны ушли более половины членов и кандидатов в члены ВКП(б). Из 33 членов горкома ВКП(б), избранных первой городской партийной конференцией, к маю 1943 года осталось 8 человек. Большинство выбыли в действующую армию.

С первыми командами комсомольцев — молодых рабочих и колхозников — ушли на фронт секретарь Бугурусланского горкома комсомола Иван Бурмистров, члены бюро Борис Жуков, Николай Переверзин, Василий Ронжин, Николай Скрипников, секретарь райкома ВЛКСМ Сергей Потапов, член бюро райкома Николай Мавринский (в послевоенные годы фронтовик Иван Бурмистров был избран первым секретарем Оренбургского обкома ВЛКСМ, а затем стал ответственным работником Центрального Комитета партии).

Дошло до того, что в составе бюро райкома комсомола осталось всего лишь два человека. Пришлось срочно созывать пленум, избирать новый состав бюро. В него вошли в основном девушки. Первым секретарем избрали Клавдию Смехнову. Но и девчата тоже уходили на фронт. В 1941–1942 годах стали в солдатский строй бугурусланские комсомолки: IIIура Демина, Ольга Сульдякова, Фая Насырова, Эмилия Горбунова, Катя Катечкина, Галя Мавлютова, Ира Покровская, Нина Хлебнова, Лена Ерошева, Маша Демидова, Нина Осипова, Надя Мухина, Маша Наумова и многие другие.

С первых дней войны заметно поредели ряды промысловиков. А нефть надо было добывать и во все возрастающих размерах. На смену опытным работникам пришли женщины, юноши и девушки, выпускники ремесленного училища, школы ФЗО,

Как сообщал обком партии в Центральный Комитет ВКП(б) 10 июля 1941 года, «коллектив рабочих треста «Бугурусланнефть» после объявления войны значительно увеличил добычу нефти... На июнь план был установлен в 15600 тонн, добыто же 17 129 тонн, или 109,6 процента. В настоящее время добыча составляет 650 тонн в сутки, против 570 тонн средней добычи в июне».

Изо дня в день коллектив треста наращивал темпы своей работы, но план был увеличен так резко, что выполнение его шло трудно. Причины были объективные, связанные с войной. Она сразу, с первых дней, принесла дополнительные тяготы: только до конца 1941 года были мобилизованы в армию 1425 нефтяников. Отправлены грузовые автомобили и тракторы. Не раз случалось, когда в условиях осенней распутицы не на чем было перевезти оборудование на новый участок. Не стало хватать цистерн для транспортировки нефти. Резервуары заполнялись до предела, и порой приходилось приостанавливать или сокращать добычу. Начались перебои с поставкой топлива, тампонажного цемента, труб.

Но были причины и субъективные. Еще не везде и не все перестроились на работу по суровому режиму военного времени. Участились аварии. Во-первых, оборудование было изрядно изношено, а во-вторых, на смену нефтяникам, которых призвали в армию, в бурение и на промысел пришли молодые, не имеющие достаточного опыта люди. Если в 1940 году в тресте «Бугурусланнефть» было всего лишь 8 процентов молодежи, то в 1943-м она составляла уже третью часть, а в 1945 году — половину коллектива.

5 сентября 1941 года бюро областного комитета партии обсудило вопрос «Об увеличении нефтедобычи по тресту «Бугурусланнефть» и подготовке промысла к работе в зимних условиях». Докладывал С. И. Кувыкин. Бюро отметило, что несмотря на благоприятные возможности, темпы развития треста «Бугурусланнефть» остаются низкими. От роста добычи нефти резко отстает обустройство промыслового хозяйства. Медленно и с низким качеством строятся объекты, лимитирующие работу промысла — нефтепровод, емкости, головные сооружения, дороги, а также жилые дома.

В принятом постановлении бюро обязало руководителей треста увеличить количество буровых установок, одновременно находящихся в работе, до 54. Организовать разведочное бурение на Аманакской, Яснополянской, Нижне-заглядинской, Красноярской, Султангуловской, Сосновской, Южнобугурусланской, Байтуганской структурах... Чтобы не допустить потерь и снижения уровня добычи, бюро предложило срочно подготовить «амбары», рассчитанные на временное хранение 15 тысяч тонн нефти.

В связи с обнадеживающими перспективами развития нефтедобычи в Бугурусланском районе, а также возникшими чуть ли не с первого дня войны большими трудностями, связанными с отгрузкой сырой нефти, бюро приняло постановление: «Просить ЦК ВКП(б) решить вопрос о постройке в Бугуруслане нефтеперерабатывающего завода».

15 сентября в утреннем сообщении «От Советского Информбюро» говорилось: «Растет число женщин, занятых на буровых работах в тресте «Бугурусланнефть». Буровой мастер товарищ Бузулуцкий организовал женскую буровую бригаду. Бригада успешно пробурила скважину № 437, которая уже дает нефть. Стахановскими темпами была пройдена и буровая № 409, сданная в эксплуатацию на 6 дней раньше срока. 20 бывших домохозяек — жен нефтяников оканчивают курсы мотористов, 25 женщин учатся на курсах кочегаров».

Нелегка профессия нефтяника и для мужчин, но в те трудные для Родины дни сотни женщин пришли на промысел и трудились самоотверженно. В женской буровой бригаде первыми бурильщиками были Анна Кузьминична Воробьева, Мария Кузьминична Киселева, Анастасия Ивановна Файер, Александра Давыдова, а дизелистами Наталья Бердяева и Анна Тихоновна Назарова. Верховыми рабочими и помощниками бурильщика работали Евгения Белинская и Валентина Трофимова. На промыслах, на буровых совсем еще молоденькими девчушками работали Анна Кузина, Вера Логачева, Вера Корина, Мария Михалько, Ирина Брюханова, Мария Никифорова, Агафья Мигунова, Анна Казаева, Нина Асилова, Александра Дегтярева, Анна и Галина Берняевы, Анна Сахарова, Мария Бурханова, Александра Чичулина, Клеопатра Грузинцева и многие другие.

Как отмечал директор промысла Алексей Сидорович Сидоренко, к середине 1942 года половину всех работавших здесь людей составляли женщины. Они смело взяли на себя тяжелую мужскую работу и выполняли ее не хуже, а порой и лучше промысловиков, ушедших на фронт. В годы войны количество женщин, работавших в тресте «Бугурусланнефть» увеличилось в двадцать раз и превысило две тысячи человек.

По примеру бурового мастера Н. Н. Зенкова на промысле стали активно внедряться вахты скоростного бурения. При задании 500 метров бригада Зенкова ежемесячно давала свыше тысячи метров проходки на станок.

Острая нехватка людей заставила бугурусланских нефтяников энергично взяться за совмещение профессий. Весной 1942 года — первой в Советском Союзе начала работать по новому методу бригада В. Д. Бузулуцкого. Вместо восемнадцати человек Василий Дмитриевич оставил в бригаде всего шесть — три вахты по два человека. Только при спуске кондуктора и цементаже работали всей бригадой. Теперь каждому приходилось выполнять задание за троих, хотя хлебную карточку каждый получал одну.

Передовые приемы работы бригады Бузулуцкого были подхвачены в других нефтяных районах. Но первыми их поддержали земляки-бугурусланцы.

В ногу с опытным мастером стремились идти и молодые рабочие, недавние выпускники ремесленного училища Александр Холдобин, Юрий Нюхтилин, Евгений Хмелев, Яков Перцев и многие их ровесники.

В первые военные годы в Оренбургскую область из прифронтовой полосы начало прибывать оборудование многих эвакуированных предприятий. В Бугуруслан перебазировался один из крупнейших на Кавказе трест «Азнефтегазстрой». В адрес треста «Бугурусланнефть» прибыло оборудование Ромене кой нефтеразведки. В полном составе прибыл сюда коллектив конторы бурения из Майкопа. Выгрузив с платформ все необходимое, буровики сразу же доставляли его на отведенные участки и приступали к бурению.

Если в 1940 году в городе было 36 предприятий, то теперь их стало 55.

Потребность в жилье для прибывших так возросла, что приходилось использовать все, что только можно было приспособить для расселения людей. Еще большие трудности возникли в 1942 году, когда в Бугуруслане надо было разместить тысячи прибывших с Кавказа нефтяников, строителей и членов их семей. Многих пришлось поселить в ближайших селах Асекеевского, Бугурусланского, Мордовско-Боклинского районов. В самом Бугуруслане в срочном порядке стали рыть землянки, строить саманные бараки.

В Бугуруслане разместили часть цехов Харьковского танкового завода, авиашколу, Московскую фабрику № 10, Молдавский пединститут, курсы руководящих работников ЦК ВКП(б) и Совнаркома Молдавской ССР, Центральное справочное бюро по розыску эвакуированных, переселенческое управление СССР, Государственный украинский театр имени Щепкина и другие организации, тысячи людей, приехавших из временно эвакуированных районов.

В город эвакуировалась семья прославленного партизана, Героя Советского Союза Константина Заслонова, мать снайпера Героя Советского Союза Натальи Ковшовой. По официальным данным, всего в Бугурусланском районе поселили 10 675 эвакуированных, в том числе в городе — 6489 человек. В Пилюгино и Коровино разместили два детских дома, эвакуированных из Белоруссии, и в Бугуруслане — детский дом № 1 и детский приемник.

Центральное справочное бюро, или как его сокращенно называли ЦСБ, — это особая страница в истории Бугуруслана. Не зря его называли «городом надежды».

Спасаясь от наступающих гитлеровских армий, миллионы людей оставляли родные места, уходили на восток. Многие в дороге под бомбежками теряли своих близких. Эвакуированные расселились по всей стране. Надо было срочно создать такую организацию, которая помогала бы людям разыскивать родных и близких. Так, в 1942 году в Бугуруслане обосновалось Центральное справочное бюро по розыску эвакуированных. Об этом сообщило Всесоюзное радио, написали центральные газеты. В публикациях назывался адрес ЦСБ: гор. Бугуруслан, ул. Комсомольская, 6.

В самый короткий срок для ЦСБ были выделены помещения. Главную картотеку разместили в здании на углу улиц Московской и Коммунистической. Возглавил Центральное справочное бюро полковник милиции Сергей Иванович Аксенов, он был тяжело ранен, ходил на костылях. Его заместителем назначен майор милиции Т. К. Стеблий.

В Бугуруслан поступали сведения об эвакуированных со всех концов страны. Сюда же отовсюду шли письма с просьбой помочь в розыске родственников, друзей, знакомых, потерянных в лихую годину войны. Письма приходили не только из советских городов и сел, но и из-за рубежа — из Канады, Австралии, Англии, Соединенных Штатов, Китая и других стран.

Почта возрастала с каждым днем. Настало время, когда в день стало поступать до 20 тысяч писем. Пришлось увеличивать штат ЦСБ почти до пятисот человек. Не жалея сил, не думая о времени, работали в ЦСБ девчонки из Бугуруслана: Надя Кириллова, Лена Михальченко, Аня Смехнова, Тамара Бороденкова, Аня Бадретдинова — и их подруги, приехавшие из западных районов страны: Клава Алексеева, Наташа Герасимова, Варя Казакова, Дуся Фадеева и другие. Комсомольская организация Центрального справочного бюро, которую возглавляла Анна Юфит, была одной из самых сильных в городе.

Многие тысячи людей ждали ответа из Бугуруслана, и нельзя было оставить непрочитанным ни одно письмо. Не успевали — приходилось удлинять рабочий день до 12, а порой и до 14–16 часов. Иные письма, написанные неразборчивым почерком, приходилось разгадывать, как замысловатые головоломки. А сколько было писем со словами благодарности!

«Дорогие товарищи! — писал боец А. Марченко. — Ваш ответ получил в своей фронтовой землянке. Невзирая на то, что сейчас третий час ночи, решил черкнуть вам, поблагодарить за помощь в розыске моей семьи».

Сколько тяжелейших человеческих судеб прошло через эти письма. Читали и плакали. Писали ответы и тоже плакали. Были слезы радости, когда удавалось помочь, были слезы горести, когда люди, которых настойчиво искали, как в воду канули.

В семье известного советского писателя Василия Гроссмана — автора знаменитого романа «Жизнь и судьба» — хранится письмо из Бугуруслана: «На Ваш запрос Центральное справочное бюро сообщает, что сведения о местонахождении гр. Гроссман Екатерины Савельевны еще не получены. Ваш запрос принят нами на контроль и по получении сведений адрес разыскиваемых Вами лиц сообщим дополнительно. В случае изменения Вашего адреса просим нас уведомить. При переписке с нами обязательно ссылайтесь на наше письмо № Г-017597. 7.04.1942 г.»

Бугурусланцы искали мать писателя, запросы шли во все концы страны. Но только после освобождения Правобережной Украины стало известно о ее трагической судьбе. Не успев эвакуироваться, Екатерина Савельевна была схвачена фашистами и расстреляна вместе с тысячами других советских людей в Бердичеве в сентябре 1941 года.

За годы войны в Бугуруслан пришло 17 миллионов писем с запросами на 6,5 миллиона человек. Почти половину из них сумели отыскать скромные труженицы этого важного розыскного фронта. Сколько семей воссоединилось благодаря их помощи. Дети находили отцов и матерей, мужья, чаще всего фронтовики, — жен, братья — сестер.

Летом 1987 года Центральное телевидение транслировало передачу из Оренбурга «От всей души». Ведущая — народная артистка СССР Валентина Леонтьева — рассказала о великом гражданском подвиге сотрудников ЦСБ. На сцене — немногие бывшие сотрудницы бюро: Наталья Ивановна Герасимова и Клавдия Сергеевна Алексеева-Иванова приехали из Москвы, Евдокия Даниловна Фадеева-Носкова — из Куйбышева, Варвара Николаевна Казакова — из Оренбурга, Лидия Закиевна Субханкулова, Анна Григорьевна Бадретдинова, Тамара Михайловна Бороденкова — из Бугуруслана. Зал восторженно приветствовал женщин, которые в тяжелые военные годы доблестно несли свою нелегкую, но такую благородную службу.

Передачу из Оренбурга смотрела вся страна. И совершенно неожиданный резонанс — в Бугуруслан, на улицу Комсомольскую, 6, пошли сотни писем с просьбой... помочь найти родных, которых потеряли в военные годы и не смогли найти до сих пор. Но кончилась война, большинство эвакуированных вернулись в родные края. Выполнив свою благородную миссию, Центральное справочное бюро было расформировано в послевоенные годы.

Бугуруслан стал первым в области городом, в котором газификация началась еще во время войны — сначала на промышленных предприятиях треста, на хлебозаводе, мельнице, других объектах, а затем и в жилых домах.

В 1942 году на базе действующего нефтяного промысла создаются два: первый — Бугуруслан — Калиновка и второй — Бугуруслан — Заглядино. Энергичная разведка ведется в те дни на Заглядинской, Борисовской, Елатомской, Яснополянской площадях.

Героический труд бугурусланских нефтяников был замечен и по достоинству оценен. 6 февраля 1942 года «за образцовое выполнение заданий правительства по увеличению добычи нефти, производству оборонных нефтепродуктов и боеприпасов» была награждена орденами и медалями большая группа работников треста « Бугурусланнефть».

Орденом Ленина был отмечен труд лучшего бурового мастера Никифора Никитовича Зенкова и управляющего трестом Степана Ивановича Кувыкина. Орденом Трудового Красного Знамени награждены: кочегар паросилового цеха Анна Андреевна Кузина и главный геолог треста Александр Иванович Маренин. Ордена «Знак Почета» удостоены: бурильщик Хазби Ахметович Илаев, бригадир вышечников Николай Федорович Лебедев, главный инженер треста Анатолий Николаевич Лутков, мастер по добыче нефти Павел Иванович Никитин, начальник участка бурения Павел Никитович Тощев.

14 человек отмечены медалями «За трудовую доблесть» и «За трудовое отличие». Среди них буровой мастер Василий Дмитриевич Бузулуцкий, бурильщица Анна Кузьминична Воробьева, начальник цеха вышкостроения Степан Андреевич Литвинов, бурильщик Григорий Артемьевич Бугаев, начальник паросилового цеха Андрей Егорович Крупчатников, кочегар Вера Александровна Логачева, механик конторы бурения Николай Иванович Мурейко.

В передовой статье «Трудовая доблесть нефтяников» 8 февраля 1942 года, отмечая достижения бакинцев и грозненцев, «Правда» писала: «Отлично поработали и нефтяники молодого Бугуруслана». Это было очень лестное признание. Нефтяники района, только начинающего свой путь, ставились в один почетный ряд с промысловиками всемирно известных Баку и Грозного.

6 августа 1942 года Государственный Комитет Обороны (ГКО) принял постановление о строительстве в Бугуруслане нефтеперегонного завода. Учитывая требования военного времени, а также выгодность расположения Бугуруслана по отношению к фронтам, потреблявшим огромное количество горючего, сроки строительства важного оборонного предприятия установили предельно жесткие — в конце 1943 года завод предстояло ввести в строй.

Недалеко от города подыскали так называемую «пятую площадку», на которой должно было развернуться строительство крупного предприятия. Сюда пришли изыскатели. Параллельно для обеспечения завода теплом и электрической энергией началось сооружение турбинной электростанции (ТЭС).

27 августа 1942 года бюро областного комитета партии обсудило вопрос «О мерах по выполнению постановления ГКО об ускорении строительства нефтеперегонного завода в гор. Бугуруслане», на котором начальник Главнефтегаза Наркомнефтепрома СССР Боксерман сообщил о том, что подготовительные работы по строительству завода — сооружение складов, столярной и механической мастерских — начнутся не позднее 10 сентября.

Директором завода был назначен Семавин, главным инженером — кандидат технических наук Шпиглер. Определен генеральный подрядчик — трест «Азнефтегазстрой». Здесь в срочном порядке разрабатывали графики строительно-монтажных работ, готовили другую документацию. По указанию ГКО намечалась переброска в Бугуруслан крупных строительных и монтажных подразделений треста «Дальнефтегазстрой» — 1500 рабочих, инженеров и техников, 30 автомашин, 10 тракторов, 5 экскаваторов.

Как отмечалось в одном из документов тех дней, «трест «Азнефтегазстрой» должен не только построить в очень сжатые сроки завод, но и превратить Бугуруслан в крупный индустриальный центр области».

На станцию Бугуруслан стали прибывать из Красноводска составы с оборудованием для нефтезавода. Началась прокладка пятикилометровой железнодорожной ветки к строительной площадке. К концу 1942 года два километра пути были готовы к сдаче в эксплуатацию. В 1943 году предстояло освоить 76 миллионов рублей — огромный для того времени объем. В декабре 1942 года на стройке работали уже более тысячи человек.

Для строительства первоочередных объектов требовалось 500 тонн извести. В двух километрах от города был действующий карьер по добыче известкового камня — «Часовенный ключ», там были напольные печи для обжига извести. Добывался известковый камень и на Благодаровском карьере, в пяти километрах от города. На стройку пошла известь местного производства. Геологи искали месторождения бутового камня, гравия, песка.

В первые же месяцы строительства столкнулись с острой нехваткой квалифицированных строителей и монтажников, а также с недостатком металлических конструкций, труб, цемента, кабеля, других дефицитных материалов. Дополнительные трудности сложились в связи с резко ухудшившейся обстановкой на фронте, с ожесточенными боями на Кавказе, в районах Сталинграда.

В январе 1943 года Государственный Комитет Обороны по просьбе Наркомата нефтяной промышленности решил перенести начало строительства завода на четвертый квартал 1943 года. Вскоре, с согласия Наркомата, Куйбышевнефтекомбинат, которому тогда непосредственно подчинялся трест «Бугурусланнефть», распорядился передать Сызранскому заводу и другим предприятиям нефтеперегонные кубы, ректификационные колонны, теплообменники и другое оборудование. Его там быстро смонтировали. А когда подошел срок начала строительства в Бугуруслане, оказалось, что оборудования для завода нет и в ближайшие годы взять негде. Стройка была закрыта.

В те трудные военные дни особенно широкий размах на промыслах получило стахановское движение. Большинство бригад довело механическую скорость бурения до четырех метров в час. Бригада Н. Н. Зенкова, уплотняя рабочий день, экономя каждую минуту, сократила сроки бурения скважины до рекордных результатов — до трех суток.

На участок П. Н. Тощева из-за бездорожья, вызванного ливнями, несколько дней не могли пробиться ни тракторы, ни машины. Но мастер-коммунист сумел так сплотить коллектив, работавший под проливным дождем, что трудности были преодолены.

Несмотря на нехватку квалифицированных специалистов, на всякого рода трудности, трест «Бугурусланнефть» увеличивал добычу жидкого топлива. В 1942 году здесь действовало 270 скважин. В первый же военный год, по сравнению с предыдущим, добыча нефти возросла более чем в четыре раза, объем бурения — в полтора, эксплуатационный фонд скважин — почти в три раза.

В 1942 году сложилось очень трудное положение со снабжением топливом города Куйбышева. Этот крупнейший волжский индустриальный центр, ставший временно второй столицей страны (сюда были эвакуированы Совет Народных Комиссаров, многие наркоматы, дипломатический корпус), сидел на голодном топливном пайке. Положение усугублялось тем, что в городе и окрестностях разворачивались мощные предприятия, эвакуированные из западных районов страны. А крупные запасы «голубого топлива» — природного газа были совсем неподалеку — всего в 144 километрах, под Бугурусланом.

И хотя в Советском Союзе еще не было опыта прокладки дальних газопроводов, Государственный Комитет Обороны принял решение о строительстве газовой магистрали от Бугуруслана до Куйбышева.

Для эксплуатации газовых месторождений и газопровода была создана Всесоюзная контора «Бугуруслангаз» (управляющий Ким Матвеевич Сульженко). В городе появилась контора строительства № 11.

Трубы для строительства пришлось добывать буквально из-под земли. Было решено разобрать бездействующий нефтепровод, который проложили еще в начале века от Баку до Батуми. Его в спешном порядке демонтировали. Трубы из Баку через Каспийское море доставлялись в Гурьев, а оттуда по железной дороге в район строительства. Трубы надо было привезти с демонтированного трубопровода из Ишимбаево, часть доставлялась из-за рубежа.

Тысячи рабочих из городов и колхозников из близлежащих сел были мобилизованы на оборонную стройку. Только Бугурусланский райисполком направил на трассу 350 человек, главным образом женщин, учащихся техникумов, школьников старших классов, и более 150 подвод с возчиками. 150 человек и 50 подвод работали на стройке из Мордовско-Боклинского района.

В архиве нефтегазодобывающего управления «Бугурусланнефть» хранится приказ наркома нефтяной промышленности СССР И. К. Седина, который выделял стройке... 500 ломов, 1500 кирок и другой инвентарь. Выделить землеройные машины у наркомата, видимо, просто не было возможности. 3000 лопат по заданию обкома партии изготовил для строительства Бузулукский завод имени Кирова. Промартели Бугуруслана получили срочный заказ сделать тачки, черенки для лопат, бочки, глиняные миски и ложки.

— Техники такой, как сейчас, тогда и в помине не было, — рассказывал мне один из старейших работников «Бугурусланнефти» Иван Александрович Скворцов, — не только траншею рыли, но и все другие работы — сварку труб, изоляцию, засыпку — выполняли вручную. Помню, на Бугурусланском участке работал один-единственный экскаватор небольшой мощности, но он больше стоял, чем копал — часто ломался, а запчастей к нему не было... А вот сварку труб, припоминаю, вели круглые сутки...

Сохранилась интересная фотография, сделанная в те дни на трассе недалеко от Бугуруслана. Таким же способом, как на обычных сельских колодцах, трубы на веревках спускаются в траншею. Чуть поодаль стоит верблюд, запряженный в телегу. Трубы, изоляционные материалы, электроды и другие грузы для стройки перевозили с железнодорожных станций на трассу в основном на лошадях, быках, верблюдах.

Неподалеку от Куйбышева в срочном порядке строилась газораспределительная станция, прокладывались отводы к предприятиям и в первую очередь — к Безымянской ТЭЦ. А на Новостепановском и Калиновском месторождениях около Бугуруслана тоже шла напряженная работа — группировались, готовились к транспортировке газа промысловые скважины, возводилась головная компрессорная станция.

Стальных труб не хватало на 30 километров трассы. И тогда по предложению начальника Главнефтегаза Ю. И. Боксермана и инженера И. В. Бородина руководители стройки приняли смелое и даже рискованное решение (прецедентов в мировой практике не было!): на конечном участке перед Куйбышевом вместо металлических уложить асбоцементные трубы, которые специально изготовили на Воскресенском заводе под Москвой. Для их испытания на перекачку нефти и газопроницаемость в промышленных условиях были созданы два опытных участка. По газу — недалеко от Бугуруслана. на базе скважины № 5, по нефти — в районе Журавлевки. Трубы блестяще выдержали нагрузку.

15 сентября 1943 года первый в стране крупный газопровод вступил в строй, началась регулярная подача газа предприятиям, а затем и в жилые дома Куйбышева. Проложенная в 1942–1943 годах подземная газовая магистраль действовала еще долго — обеспечивала дешевым топливом огромный город до конца войны и в послевоенные годы. Позднее Куйбышев, население которого превысило миллион человек, стал в достатке получать «голубое топливо» по мощному газопроводу из Оренбурга.

В 1944 году в связи с большими трудностями в обеспечении топливом Оренбурга, обком партии обратился в Центральный Комитет ВКП(б) с ходатайством о строительстве газопровода от Бугуруслана до областного центра. Были приложены все необходимые обоснования и по запасам газа, и по двум вариантам трассы: один — 240 километров напрямую и второй — 340 километров от Бугуруслана через Бузулук, Сорочинск (чтобы газифицировать и эти города). Но из-за острой нехватки труб решить тогда эту сложную проблему не удалось.

...Все военные годы с особой самоотверженностью трудились для фронта тысячи бугурусланцев. Работали за двоих, за троих, питались по скудным нормам продовольственных карточек, испытывали массу других невзгод и все же с честью несли нелегкую трудовую вахту.

Чтобы давать стране все больше жидкого топлива и газа, нефтяники не жалели ни времени, ни сил. В 1942 году по сравнению с 1941-м бугурусланцы увеличили добычу нефти в два раза. Себестоимость добычи одной тонны снизили на одиннадцать процентов. Среднесуточная добыча возросла до 1650 тонн. Годовой план выполнили досрочно, еще 26 декабря.

Высокий трудовой подъем обеспечил победу во Всесоюзном социалистическом соревновании. В июне 1942 года трест «Бугурусланнефть» первым среди предприятий «второго Баку» и первым в области завоевал переходящее Красное знамя Государственного Комитета Обороны.

23 июля 1942 года в Бугуруслане на площади Революции состоялся митинг. Представитель ВЦСПС, председатель ЦК профсоюза нефтяников тов. Бакалдин, вручил нефтяникам Красное знамя ГКО. Принимая высокую награду, директор промысла Алексей Сидорович Сидоренко заверил, что бугурусланцы все сделают для того, чтобы давать фронту больше горючего.

Свое слово бугурусланские добытчики жидкого топлива держали твердо. До конца войны Красное знамя Государственного Комитета Обороны присуждалось им еще не раз.

Особенно возросла роль «второго Баку», в том числе наиболее выгодно расположенных промыслов треста «Бугурусланнефть», в дни тяжелой осени 1942 года. Гитлеровцам удалось захватить тогда нефтепромыслы Майкопа и Хадыженска, вплотную приблизиться к Грозному, создать угрозу прорыва немецко-фашистских войск к Баку.

Вступая в 1943 год, промысловики Бугуруслана дали слово вдвое увеличить добычу жидкого топлива по сравнению с 1942 годом. Фактически добыча возросла в 2,2 раза. Страна получила от бугурусланцев 240 300 тонн нефти. Годовой план был выполнен значительно раньше срока — 16 ноября. До конца года с промыслов Бугуруслана было отправлено 46 эшелонов сверхпланового жидкого топлива.

Жизнь давала множество примеров трудовой доблести. За досрочное освоение каждой скважины, буквально за каждый час, приближающий ее ввод в строй, боролась бригада Ивана Николаевича Гусарова. Задания по ремонту и освоению скважин она перевыполняла до 170 процентов. Заранее, задолго до окончания бурения скважины, бригада подготавливала арматуру, трубы, инструмент, чтобы без промедлений приступить к работе.

После школы ФЗО в бригаду Гусарова пришли 16–17-летние девчонки. Фрося Кабанова, Шура Столярова, Шура Кацыбина стали операторами подземного ремонта скважин, а Стеша Николаева и Соня Пастушенко — машинистами. У «подземников» никогда не было простой и легкой работы. Любая и трудна и сложна, не для девчоночьих рук. Сегодня надо поднять и заменить вышедший из строя глубинный насос, завтра — зацепить и вытащить оборвавшуюся штангу, послезавтра — промыть скважину, и так изо дня в день, из месяца в месяц.

— Работали мы на самодельном оборудовании, на так называемой «трехножке», — рассказывала Ефросинья Тимофеевна Кабанова. — Трубы тяжелые. Сколько трудов стоило установить эту «трехножку». На одной из труб были приварены небольшие перекладинки — это была «лестница». При монтаже, перекинув через плечо конец талевого каната, надо было подняться к вершине «трехножки» и пропустить его через блок. Лезешь вверх, а трос тянет тебя вниз. Это было и трудно и опасно — забираться-то надо было почти на высоту трехэтажного дома...

Однажды, когда я поднялась уже почти доверху, нога соскользнула с перекладины и, заорав что было мочи, я повисла на руках... Как ни пыталась попасть ногой на перекладину, ничего не получалось...

— Фрося, держись! — крикнул Гусаров и стал подниматься на помощь. — Я потом с трудом разжала пальцы, казалось, что они намертво «припаялись» к трубе...

До станции ходили из города пешком — три километра. Чтобы не опоздать на рабочий поезд, надо было вставать в 5–6 часов. В военные годы смены продолжались по 12, а когда и по 16 часов. Особенно тяжелыми были ночные вахты. Выходных дней не было, об отпусках не могло быть и речи.

Во время ремонта скважины выделяли нефть и газ. К концу смены угорали так, что возвращались домой, как пьяные. Но это первое время, а потом вроде привыкли. Одежда была пропитана нефтью, ходили замазученные. И вот так пришлось работать почти пять лет.

Когда пришла долгожданная победа, стали давать выходные дни и даже отпуска появились. Помню, сколько радости было, когда получила первый в жизни трудовой отпуск. Но потом посидела несколько дней, отоспалась, переделала все домашние дела и стало невмоготу. Пошла к мастеру и со слезами стала просить, чтобы разрешили вернуться в бригаду — так устала от отпуска.

Как рассказала газета «Бугурусланская правда», через много-много лет Ефросинья Тимофеевна побывала в бригаде «подземников». Поехала посмотреть, как теперь работают ребята.

— Порадовалась за них, — рассказывала она. — Хорошо оснащен подъемник. Операторам не приходится поднимать большие тяжести, карабкаться по опасным самодельным лестницам. Есть в бригаде культбудка, инструменталка. Не приходится им купаться в нефти и дышать газом — скважины промываются и задавливаются специальной техникой.

Славилась в Бугуруслане бригада слесарей, которую возглавлял самый молодой пятнадцатилетний бригадир Ваня Фомин. У ребят был твердый порядок — не уходи домой, пока не выполнишь фронтовое задание.

«Эшелонами нефти, добытой сверх плана, поддерживают нефтяники Бугуруслана победоносное наступление Красной Армии», — писала в те дни областная газета.

В октябре 1943 года в Восточной Степановке, где было открыто перспективное месторождение нефти, обосновался еще один — третий промысел. Здесь давали нефть первые высокодебитные скважины, энергично велось бурение новых. Ввод в строй Восточно-Степановского участка дал возможность увеличить в 1944 году суточную добычу на 370 тонн.

Немалую роль в решении сложных задач, стоящих перед нефтяниками, сыграли тогда молодежные коллективы. Бугурусланский горком и комитет комсомола треста, комсорги ЦК ВЛКСМ на промыслах постоянно поддерживали высокий дух соревнования между ними. Одной из самых лучших по праву считалась бригада Василия Дмитриевича Бузулуцкого. Она стала победительницей в соревновании комсомольско-молодежных бригад страны. Ее опыт был обобщен на Всесоюзном совещании бригадиров фронтовых бригад, которое Центральный Комитет ВЛКСМ провел в январе 1944 года. Всего в годы Великой Отечественной войны в Бугуруслане работало 135 комсомольско-молодежных бригад, в том числе 80 — у нефтяников.

Отлично трудились молодые нефтяники из бригад Ивана Михайловича Кондакова, Алексея Климченко, Игнатия Петрова, Петра Новикова, Алексея Полякова и других молодежных коллективов.

Поистине трудовой героизм проявляла в соревновании бригада по монтажу промысловых сооружений Ивана Павловича Дудукалова, которая энергично вела работу на нефтесборных узлах, трубопроводах и групповых приводах. Когда на промысловом участке мастера Игнатия Петрова вышел из строя насос и создалась угроза длительного простоя, на место аварии, на участок Волчьи Ямы, немедленно отправились бригада Дудукалова и начальник паросилового цеха Андрей Егорович Крупчатников. Целые сутки без перерыва работали слесарь Юрий Нюхтилин, сварщик Василий Родионов и другие монтажники, пока не собрали новую насосную установку, обеспечили бесперебойную добычу нефти. Коммунист Крупчатников не только квалифицированно руководил ликвидацией аварии, но и сам работал наравне со всеми.

В сильный буран работали операторы Александра Ивановна Гундова и ее напарница Раиса Ивановна Агафонова. От скважины № 404 резко упало поступление нефти. Немедленно закрыли задвижки и ушли в снежную круговерть по трассе. Киркой и лопатой всю ночь долбили мерзлую землю, пока нашли место порыва. В тяжелейших условиях они ликвидировали аварию. При этом не забывали следить за работой других скважин.

По-фронтовому трудился стахановец кузнец Михаил Моисеев. Его можно было увидеть у горна в любое время суток. Когда была срочная работа, его нередко вызывали в кузницу глубокой ночью, и он спешил туда, чтобы не подвести товарищей. Ежедневно Моисеев выполнял от двух до двух с половиной норм.

Помощник оператора комсомолка Нина Мартова, заменившая бойца, ушедшего на фронт, несла ночную вахту. Мороз был за двадцать градусов. У одного из мерников вырвало крышку люка. Нефть хлынула на землю. Несмотря на лютый холод, Нина смело пошла под струю и с большим трудом закрыла задвижку. Промокла насквозь, мороз сковал одежду, но Мартова достояла вахту до конца. Задание по добыче нефти было перевыполнено.

Стуликовы работали целой семьей. Отец Иван Григорьевич, как сейчас сказали бы, глава трудовой династии, был плотником, старший сын Дмитрий — оператором по добыче нефти, позднее его наградили орденом Ленина, младший, Александр, после окончания ремесленного училища работал электромонтером, потом стал мастером, воспитал не один десяток хороших специалистов.

Отлично трудились молодые нефтяники из комсомольско-молодежной бригады мастера, секретаря комитета ВЛКСМ промысла Алексея Климченко, работающей на Журавлевском участке. Бригада, в которой было 40 человек, в основном девушек, суточный план выполняла на 120–125 процентов, давала больше половины всей нефти промысла. Только за 1943 год она сверх плана получила более 30 тысяч тонн жидкого топлива. Обком ВЛКСМ присудил ей переходящее Красное знамя, в честь 25-летия комсомола занес в областную Книгу почета. Позднее передовому коллективу было присвоено звание фронтовой бригады имени Героя Советского Союза Зои Космодемьянской.

Самоотверженно работали на своих постах старший оператор Вера Решетникова, техник по учету нефти Анисья Колтушкина и многие другие молодые нефтяники. Стахановка, комсомолка Евдокия Бондаренко, когда не хватало людей, несколько дней подряд работала по 16 часов. Когда на скважине № 16 произошла авария, первой, рискуя жизнью, туда бросилась Дуся Бондаренко, за ней Таня Дмитриева. В труднейших условиях они ликвидировали аварию, сберегли много тонн нефти.

На котельной № 6 насос прекратил подачу воды. Дежуривший в то время комсомолец Василий Катков побежал вдоль линии. В колодце накопилась вода. Не задумываясь, Василий опустился туда, открыл, прочистил забитое мусором отверстие, снова завернул задвижку. Насос заработал. Удалось предотвратить остановку нескольких скважин.

Несмотря на уплотненные до предела рабочие дни, на нехватку людей, транспорта, бугурусланские нефтяники оказывали солидную помощь колхозам подшефных МТС в уборке урожая и хлебозаготовках.

Когда началось освобождение районов, которые были оккупированны захватчиками, предприятия Бугуруслана отправляли в Ставропольский край и в Витебскую область Белоруссии оборудование, инструменты и материалы. Летом 1943 года из Бугуруслана в Сталинград ушли вагоны с полным набором мебели, оборудования, постельного белья, одежды для детского сада на 60 человек и два вагона с очень дорогим для того голодного времени даром — картофелем.

Более тысячи рабочих, инженеров, техников выехали из Бугуруслана в Грозный, Майкоп, Хадыженск, чтобы помочь в восстановлении промыслов, в увеличении добычи нефти.

В суровые военные годы нефтяники Бугуруслана не только успешно справлялись с очень напряженными заданиями Государственного Комитета Обороны, но и находили возможность давать «черное золото» сверх плана. Своим героическим трудом они внесли посильный вклад в великое дело Победы.

За годы Великой Отечественной войны добыча нефти в Бугуруслане возросла почти в семь раз: с 40 тысяч тонн в 1940 году до 275, 1 тысячи в 1945 году. За время войны страна получила от бугурусланцев огромное для тех лет количество — почти миллион тонн нефти, в том числе 117 эшелонов дополнительно к плану.

Это был коллективный подвиг людей, работавших самоотверженно в невероятно тяжелых условиях военного времени. Около тысячи бугурусланских нефтяников были награждены орденами и медалями СССР. Только медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» получили 808 человек.

В знак признания особых заслуг бугурусланских нефтяников Красное знамя Государственного Комитета Обороны, которое они завоевывали неоднократно, было передано им на вечное хранение.

...Глубокой осенью 1941 года в Бугуруслан были эвакуированы цехи Харьковского танкового завода. И уже спустя несколько месяцев сюда стали поступать с фронта на ремонт подбитые, поврежденные в боях танки. В механо-ремонтной конторе рядом с городской поликлиникой был организован выпуск запчастей, кое-что получали с других уральских заводов, а там, где сейчас виадук через железнодорожные пути, находилась автотракторная контора треста «Бугурусланнефть», обосновался сборочный цех. Отсюда выходили «тридцатьчетверки» и, прогромыхав по окраинным улицам, направлялись на полигон между Бугурусланом и Похвистнево. После испытаний экипажи принимали танки, грузили на платформы и шли на фронт.

Вместе со сравнительно небольшой группой кадровых рабочих, эвакуированных с заводом из Харькова, здесь различные операции выполняли сотни бугурусланских женщин, подростков 15–16 лет, таких, как Николай Тихомиров и Николай Ганичкин. Работали по 12 часов, уставали страшно, но как радовались, когда открывались ворота «сборки» и с грохотом уходила на танкодром еще одна грозная боевая машина.

Когда в 1943 году был окончательно освобожден Харьков, завод вернулся в родные края, поближе к фронту. Но и поныне с гордостью вспоминает известный в Бугуруслане вышкомонтажник Николай Иванович Тихомиров тогдашние тяжелые рабочие смены на танковом заводе.

В те трудные дни в городе всего не хватало. Но люди искали и находили выход из, казалось бы, безвыходных положений. Один из старейших нефтяников Бугуруслана Юрий Петрович Нюхтилин рассказывал мне, как в городе научились добывать поваренную соль, хотя никаких месторождений тут не было:

— Соль в городе стала большим дефицитом, особенно в те дни, когда начиналась массовая засолка овощей. Люди просто бедствовали... Без соли так же, как и без хлеба, не проживешь. А скважины, пробуренные геологами, открыли соляную залежь. Одна из них фонтанировала настоящим, сильно насыщенным раствором соли. Лабораторный анализ показал, что он не содержит никаких вредных примесей, вполне пригоден для получения пищевого продукта. Вот тогда и было решено организовать солеварню и выпаривать соль из пластовой воды. Сделали плоские резервуары вроде противней, заливали раствор, а внизу горел огонь. Вода испарялась и оставалась чистая, белая, мелкая, как порошок, соль. Помню, как благодарны были люди тем умельцам, кто это придумал. Жаль только, что не знаю имена тех людей.

Или вот, — продолжал рассказ Юрий Петрович, — добывали сотни тысяч тонн нефти, из которой на заводах получали бензин и керосин, а сами испытывали огромные трудности с горючим. Создали тогда свои простейшие бензогонки, были такие и в Степановке, и в Калиновке. Около котельной установили мерники, а внутри поставили змеевики. Нефть нагревалась, и легкие фракции (в частности бензин) текли в бочку. Конечно, это горючее было не высшего качества, но машины заправляли им, и они работали...

Не стало спичек, приходилось высекать огонь с помощью кремня. Тогда в небольшом помещении на углу улиц Фрунзе и Крестьянской наладили их выпуск. На базе этого небольшого цеха горпромкомбинат создал потом фабрику, которая выпускала в день до 60 ящиков спичек.

Очень не хватало обуви. И артель «Красные бойцы» наладила выпуск ботинок с брезентовым верхом и деревянной подошвой.

Тяжелейшее положение сложилось в сельском хозяйстве. В селах почти не осталось мужчин. Из МТС выходили на поля старые колесные тракторы и изрядно поношенные комбайны. Вся тяжесть работы на земле и фермах, где тогда не было совершенно никакой механизации, легла на плечи стариков, женщин, подростков. Прав был Федор Абрамов, когда сказал, что второй фронт первыми открыли женщины. Именно они кормили страну хлебом, держали на своих хрупких плечах сельское хозяйство. За военные годы Бугурусланский район дал государству зерна 579 тысяч центнеров, мяса 18 тысяч и молока свыше 40 тысяч, много других продуктов полеводства и животноводства.

В колхозе имени Чапаева живет мать-героиня Федора Евдокимовна Вдовина. В первые дни войны проводила она на фронт мужа. А зимой в разгар тяжелых боев под Москвой получила похоронку. Осталась Федора с детьми, десять их было. Всю войну с первого до последнего дня и долго еще в послевоенные не менее тяжелые годы работала она в колхозе. Подрастали дети и тоже один за другим приходили на помощь матери. Ордена Трудового Красного Знамени и «Мать-героиня», медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» — высокие награды за жизненный подвиг колхозницы.

В этом же хозяйстве осенью 1943 года Клавдия Илингина и девять ее подруг-комсомолок решили к 25-летию ВЛКСМ вспахать конными плугами 120 гектаров зяби. Ходить за плугом — не женская работа, испокон веку пахарями были мужчины. Но девчонки выстояли. Они падали от усталости, когда возвращались с поля, но слово свое сдержали.

Тогда в районе было двадцать комсомольско-молодежных тракторных бригад. В основном работали тут мальчишки и девчонки 15–17 лет. Отличилась бригада механизаторов из колхоза «Заветы Ленина». Бригадир Иван Моисеев так организовал работу, что молодежный коллектив вышел на одно из первых мест в стране. Бригада была награждена Почетной грамотой Центрального Комитета комсомола, а каждый из юных механизаторов памятным знаком Наркомата земледелия СССР «Лучший тракторист МТС».

Бывший первый секретарь райкома комсомола военных лет, а ныне персональный пенсионер Клавдия Семеновна Фомина (Смехнова), вспоминает, что почетными грамотами ЦК ВЛКСМ были отмечены тогда молодые трактористки: Катя Алексеева из МТС имени Кирова, Лида Пахомова — из Пилюгинской. Любашенко — из Бугурусланской МТС.

Комсомолки Ольга Арефьева и Анна Бочкарева из колхоза «20 лет Октября» вязали по 550 — 600 снопов при норме 450. Лиза Абаева из колхоза имени Леваневского — более 500, а четырнадцатилетняя Валя Гусева из этого же колхоза почти выходила на взрослую норму.

В те дни отличались многие молодые трактористки: Шура Борисенкова, сестры Анисья, Ксения и Екатерина Алексеевы, Зоя Догаева, Тоня Борисова, Мария Камскова, Клавдия Маркелова, Шура Ефимова, Ксения и Анастасия Кадысевы, Таисья Кистанова и многие другие. Очень тяжел был труд трактористок, надрывались девчонки, но фронт требовал много хлеба, и они работали изо всех сил.

Невероятные испытания выпали на долю механизаторов: машины были изношены, запчастей взять негде. Но как ни тяжело приходилось, ремонтники из машинно-тракторных мастерских старались сократить простои техники до предела. В МТС имени Кирова по две-три нормы выполняли подростки: медники А. Тарасов и П. Дмитриев, токари Н. Поваляев и Т. Забегалов. Такие примеры жизнь давала ежедневно во всех колхозах, совхозах и МТС района.

На большом трансконтинентальном пути стоит станция Бугуруслан. Еще в 1926 году на участке Кротовка — Абдулино были уложены вторые пути. И теперь движение поездов через Бугуруслан с каждым годом становилось все интенсивнее. Когда началась война, на запад в дни героической битвы за Москву пошли эшелоны с сибирскими дивизиями, составы с танками, орудиями, самолетами, боеприпасами, горючим с уральских заводов, а на восток — поезда с эвакуированными людьми и оборудованием, выхваченными почти из-под огня заводов.

На станции Бугуруслан загружались наливные составы, доставляющие сырую нефть на перерабатывающие заводы Урала и Поволжья. В военные годы по сравнению с 1940-м погрузка по станции увеличилась в пять раз.

Транспорт тогда работал в военном режиме. Железнодорожники считались мобилизованными. Надо сказать, что они с честью справились с труднейшими задачами — ведь поезда шли в те годы буквально друг за другом. И очень непросто удавалось выкроить время на «окна» для ремонта путей, станционного хозяйства.

Позднее, уже в послевоенные годы, дорога была электрифицирована. Участок от Бугуруслана до Абдулино стал первым в нашей области, где поезда водили электровозы.

Город вместе со всей страной работал на победу, город и лечил раненых. Уже в августе 1941 года в школе имени Калинина разместился эвакогоспиталь 1659-й. Чуть позднее в Бугуруслане развернули еще два эвакогоспиталя — 1660-й и 3316-й.

Главным хирургом в госпитале 3316-м стал известный в Бугуруслане врач Виктор Константинович Фиалков, начальником медицинской части — капитан медицинской службы Нина Моисеевна Фишман, начальником первого медицинского отделения — чапаевец Евгений Васильевич Волженский.

Около десяти тысяч операций, среди которых немало было очень сложных, сделал Виктор Константинович Фиалков. И когда за трудовую доблесть он был награжден орденом Ленина, его тепло поздравили и коллеги, и сотни выздоравливающих, которых добрые руки хирурга вернули в строй.

Все годы войны работала в госпитале Татьяна Фоминична Бегушева. И одновременно она была донором, сдала 16 литров крови. В этом благородном деле не составляла исключение. От создания госпиталя на улице Куйбышевской, в бывшем здании учительского института, до его расформирования после войны работала там Елена Петровна Прокудина — выпускница Бугурусланского медучилища. Как лучшему донору ей вручили в подарок патефон.

— Очень холодной была зима сорок первого года, — вспоминает Нина Моисеевна Фишман, — особенно трудно приходилось, когда надо было перевозить раненых бойцов и командиров с вокзала в госпиталь на Комсомольскую улицу. Специальных машин не хватало, приходилось везти на санях, ехать по часу, а то и больше. Накрывали вновь поступивших тулупами, одеялами, закутывали потеплее. Дорога была разбита, вся в колдобинах. Толчки очень беспокоили раненых. При разгрузке на помощь приходили работники станции. И, конечно, очень помогали нам бугурусланцы — и взрослые, и школьники. Они дежурили у постелей, приносили домашнюю еду, хотя сами питались по жестким нормам карточек, выступали в палатах с концертами художественной самодеятельности. Школьники собирали лекарственные травы, мох, который использовался при перевязках...

Эвакогоспиталь 1660-й возглавлял бывший директор детского санатория, заслуженный врач РСФСР Федор Дементьевич Большаков.

— Трудности были неимоверные, — рассказывал Федор Дементьевич. — В помещениях, выделенных под госпитали, можно было разместить по 150–200 коек. А фактически приходилось ставить до 400, их собирали по городу. Койки устанавливали и в коридорах, даже на лестничных площадках. Не хватало врачей, транспорта. Медперсонал заготавливал дрова в лесу, овощи, фураж. Трудно было обеспечивать своевременную стирку белья и обмундирования, небольшие прачечные не справлялись. Раздавали все это жителям города и платили за стирку зарплату. Но как ни было трудно, персонал работал поистине самоотверженно, оперировали днем и ночью. Все делали для того, чтобы как можно скорее поставить раненых на ноги...

В городе действовали еще два госпиталя: 4511-й и 255-й. Всего одновременно в госпиталях Бугуруслана находились на лечении более полутора тысяч бойцов и командиров Красной Армии. А за время войны — многие тысячи. Большинство из них возвращались в строй.

В те трудные годы в области пришлось разместить несколько новых детских домов, в которых воспитывались осиротевшие ребятишки. Один из них обосновался в Бугуруслане. Тут жили более трехсот мальчиков и девочек. Настоящими мамами для них стали директор детдома Ксения Прокофьевна Лапина, завуч Нелли Филатова и многие воспитательницы. Подросшие детдомовцы старших возрастов уходили добровольцами на фронт. Как в родной дом присылали они письма в Бугуруслан. «Спасибо вам, родные, за воспитание, которое вы мне дали, — писал Борис Калмыков. — Вам за меня не придется краснеть. Несмотря на ранения, я продолжаю сражаться за Родину. Принят в партию по боевой характеристике. Награжден орденом Красного Знамени, медалями «За оборону Одессы» и «За оборону Севастополя».

Миллионы рублей собрали бугурусланцы на строительство первой и второй танковых колонн имени Чкалова, на боевые самолеты. В областном партийном архиве хранится папка с банковскими документами. Это выписки лицевых счетов, по которым можно установить, сколько от какой организации поступило средств на нужды обороны. Люди вносили эти деньги добровольно, кто сколько мог... От совета женщин треста «Бугурусланнефть» на эскадрилью самолетов «Боевая подруга» поступило 2500 рублей, от сотрудников госпиталя 3316-го и раненых бойцов и командиров — 9500, от школ и других учебных заведений — 59 527, от нефтяников —166516, от городского театра — 16 174, от музея — 42 рубля 50 копеек, от детсада № 7 — 317 рублей, от книжного магазина — 26... Сотни документов. А когда подсчитали все собранное в Фонд обороны за годы войны (в городе и районе), учли все займы и лотереи, оказалась очень крупная сумма — 25 миллионов 459 тысяч рублей. И, кроме того, отправлено на фронт 15 тысяч посылок, 12 тысяч теплых вещей.

Когда комсомольцы Халиловского района предложили накопить деньги для изготовления звена катеров «Морской охотник», в это дело активно включились молодые рабочие и колхозники Бугурусланского района. Молодежь области собрала огромную сумму — более пяти миллионов рублей, и на 385 тысяч рублей выкупила облигаций государственных займов. Боевые катера были построены. Для их передачи подшефному подразделению Краснознаменного Балтийского флота в Ленинград выехала делегация молодежи нашей области. В ее состав вошла и секретарь Бугурусланского райкома комсомола Клавдия Смехнова.

В дни войны не гасла культурная жизнь города. В одном из документов областного отдела искусства отмечалось, что «возросла идейная весомость и культура исполнения и в Бугурусланском театре имени Гоголя, где заслуженным успехом пользуется спектакль «Секретарь райкома», показывающий зрителям, как руководители партийных организаций личным примером вдохновляют советских людей на борьбу с подлым врагом... Молодая актриса Бугурусланского театра тов. Соколова нашла яркие краски для обрисовки трогательного образа советской патриотки Талановой в пьесе «Нашествие».

Большой удачей театра стал спектакль по пьесе Константина Симонова «Русские люди».

Не было у театра своего транспорта, но актеры добирались в села, выступали в колхозах и совхозах, были желанными гостями в госпиталях. Не раз давали шефские спектакли и концерты в фонд помощи фронту, семьям воинов. С 1939 года работал в театре один из старейших актеров Константин Иванович Путилов. Воевал, был ранен, вернулся в свой коллектив. Десятилетия проработали на бугурусланской сцене Зинаида Васильевна Казанли, Василий Иванович Поляков и другие артисты, чьи имена благодарно вспоминают зрители.

Если в 1940 году спектакли Бугурусланского театра посмотрела 61 тысяча зрителей, то в 1942-м — 102, а в 1943-м — 172 тысячи человек.

Плодотворно работал на бугурусланской земле и Украинский театр имени Щепкина.

Только за первый год деятельности в эвакуации артисты дали 22 спектакля и 82 концерта, в том числе 69 — в госпиталях.

Литература:

  1. В. Г. Альтов «Бугуруслан». Челябинск, Южно-Уральское кн. изд-во, 1990.— 336 с. 254 с. с ил.

Смотрите также:

На главную Обсудить на форуме Версия для печати

Назад

 

Наверх

 

На развитие проекта


1 рубль




Orphus

Система Orphus

Вести с форума


«История Оренбуржья»
Авторский проект
Раковского Сергея
© Copyright 2002–2017